Читать онлайн «Фейерверк волшебства». Страница 90

Затем Вовка сделал из пылающего сердца несколько «драконовских» дыханий, выпуская струю энергии через губы, сжатые трубочкой.

Голова прочистилась, панический дребезг мыслей утих, и Вовка обрел способность трезво, без эмоций, оценивать ситуацию. Он прибег к испытанному способу: не сожалеть по поводу того, что потеряно или чего не удалось достичь, а ценить то, что имеет, и радоваться этому. Потеряно время и деньги, зато сколько всего осталось! К тому же он все-таки побывал в Англии, полюбовался на британскую столицу с высоты птичьего помета, посмотрел «Хитроу» и ознакомился с местной КПЗ. Не так уж и мало!

И вообще, что такое потеря 350 у.е. перед лицом вечности, перед лицом смерти, которая в любой момент могла постучаться в дверь иллюзорной Вовкиной ПКМ? Сущий пустяк!

Развеселившись от своих нелепых страданий, Тараканов придумал замечательное изречение:

— В жизни всегда есть место ПОФИГУ!

Впрочем, подымать лапки кверху Вовка не собирался — его устраивал любой вариант, но лучше с пропуском в Англию.

Когда в наушниках зазвучали «Три сырка», разошедшийся Тараканов негромко запел зикр вслух, совершая туловищем и головой небольшие круговые движения. Арабы, услышав знакомые слова, одобрительно заулыбались.

Почти сразу после этого появился служащий аэропорта в униформе, принесший «братве» сухой паек — галетное печенье в ярких упаковках. Вовка такнул, приветствуя перемены к лучшему. Затем пригласили одного из арабов, и больше он не появился. Это был большой прогресс!

Следующим вызвали Тараканова. Он оказался в небольшом закутке с голыми стенами, пластиковым столом и несколькими офисными стульями. За столом сидел иммиграционный чиновник и переводчик. Вовку поразило, что на чиновнике красовался широченный галстук с поперечными красно-белыми полосами, совершенно не сочетавшийся с деловым костюмом. Причем на белых полосках были изображены скачущие оранжевые кенгуру. Вот это «ТАК»!

Листая Таракановские бумаги, стиляга задал Вовке несколько вопросов насчет цели его поездки. Поинтересовался танцами, узнал, не относится ли Тараканов к этническим меньшинствам. Лицо чиновника, лишенное эмоций, напоминало физиономию каменного истукана с острова Пасхи.

Выдержав длительную паузу, он в упор уставился на Вовку и вынес окончательный вердикт, которого тот и опасался:

— В последнее время количество граждан России, под любым предлогом приезжающих в Великобританию, чтобы остаться здесь, значительно увеличилось, и мы ужесточили иммиграционные правила. Поскольку вы не имеете документов, подтверждающих цель вашего пребывания в Соединенном Королевстве и гарантирующих, что ваше проживание оплачено, мы вынуждены отказать вам во въезде в страну.

Повисла тягостная пауза, во время которой чиновник внимательно наблюдал за реакцией Тараканова. Внутри у Вовки похолодело. Терять ему было нечего, и, набрав воздуха, Тараканов выпалил, глядя в глаза кенгуриного пижона:

— Зато у вас галстук красивый!

Когда чиновник, не ожидавший такого ответа, услышал перевод этой фразы, он на несколько секунд вошел в транс. Затем улыбнулся и с сочувствием в голосе ответил:

— Спасибо! Да, галстук у меня красивый… Но вы понимаете, что мы должны депортировать вас обратно в Москву?

Вовка продолжал выдачу поощрений:

— Ну что ж, отправляйте. Я буду вспоминать в Москве, какой потрясающий галстук повидал в «Хитроу»!

На лице почитателя австралийских сумчатых расплылась широкая улыбка, потом мелькнуло сожаление. Было видно, что он боролся между искренним желанием помочь Тараканову и долгом службы, повелевающим сделать все «как положено». После некоторого размышления чиновник произнес:

— Я не имею полномочий принять столь ответственное решение. Я должен посоветоваться с начальством. Подождите.

Очутившись в родной каталажке, приободрившийся Тараканов поскакал немножко, имитируя кенгуру, и отвалил шефу иммиграционной службы воображаемый куш в виде голой блондинки, прижимающейся к нему всеми своими прелестями и сладко постанывающей ему в ухо.

Спустя несколько минут в двери показался светящийся от радости обладатель кенгуриного галстука. Держа в руках Вовкины бумаги, он протянул их Тараканову и кивком головы показал следовать за ним. Оставшись наедине с Вовкой, он, не скрывая удовольствия, произнес:

— Мы решили впустить вас. Но имейте в виду, такого у нас не бывает!

Кенгурист проводил Тараканова через здание терминала к автобусным кассам, посоветовав, как быстрее добраться до Бридпорта. Он предложил Вовке ехать автобусом до вокзала Ватерлоо, а оттуда поездом до Бридпорта. Расставаясь с Таракановым, «галстук» крепко пожал ему руку, пожелал приятного путешествия и извинился за долгую задержку в КПЗ, связанную с перегруженностью служб аэропорта. На прощание он подмигнул Вовке:

— Только не задерживайтесь в Англии больше, чем на полгода!?

Купив билет у пожилой негритянки, на голове которой была накручена невообразимая Пизанская башня из волос и сиреневых ленточек, Вовка сел в комфортабельный автобус. После трехчасового ожидания своей участи и фантастического финала его преследовало ощущение, что все это происходит не с ним. За окнами автобуса проносились виды Лондона, ошеломлявшие разнообразием, яркостью и пестротой красок. Тараканов ошарашенно взирал на городской пейзаж, все еще не веря в случившееся.

На идеально ровном асфальте дороги возле автобусных остановок виднелась зигзагообразная разметка. У пешеходного перехода крупными белыми буквами было выведено «LOOK RIGHT», а чуть дальше «LOOK LEFT». Улицы расходились от перекрестков под самыми разными углами, а не перпендикулярно, как привык Тараканов. Часто на одном перекрестке пересекались 5–6 дорог, и между ними были установлены тумбы из белого пластика с желтыми квадратами и синенькими стрелками, указывающими направление движения.

Мимо проехал знаменитый лондонский двухэтажный автобус алого цвета. От несущегося транспорта всевозможных форм и расцветок, от красочных витрин, вывесок и рекламы рябило в глазах.

Возле остановки на лавочке вальяжно восседала старушенция в синем плащике и вязаной тюбетейке. Когда Таракановский автобус проезжал мимо нее, бабуля улыбнулась, продемонстрировав два последних зуба, и помахала Вовке ручкой в гипюровой перчатке. Рядом с лавочкой под развесистой акацией на тротуаре стояла красная решетчатая телефонная будка с висящей внутри картой города и метро.

Между тем в автобус зашел старенький негр в засаленном шарфе, намотанном вокруг шеи на манер Остапа Бендера, в клетчатом пиджачке а ля фабрика «Большевичка» и брюках, напоминавших совковые, годов семидесятых. Из-под помятой кожаной бейсболки торчали курчавые седые волосы. Широко улыбаясь, темнокожий закричал на весь салон:

— Hi, folks! I am still around!?

Пассажиры рухнули от хохота. Вовка, ощутив горячую волну энергии, подумал: «Вот тебе и чопорные англичане!» Актер уселся прямиком на чью-то сумку, стоящую в багажном отделении посреди салона, принялся покачивать ножкой и гримасничать, потешая публику. Повадками он сильно смахивал на Преображенского. Лондонский Капитоныч подмигивал Вовке, сидящему напротив, бурно жестикулировал, сдвигая точку сборку пассажирам. Он то и дело лихо соскакивал со своего помоста и громогласно напоминал:

— Hi, brothers! I am still around!

Сплошь и рядом Вовку поджидали сюрпризы, переворачивавшие с ног на голову его представления о британской столице. Например, обилие тропических растений, вроде платанов, которые, по мнению Тараканова, должны произрастать где-нибудь в Крыму, но никак не в суровом Альбионе. Стены домов и балконы были увиты плющом и виноградом, а на каменных парапетах и тумбах многоцветьем расстилался живой ковер.

Радовали глаз ровные ряды идеально подстриженных вечнозеленых кустов с темными глянцевыми, как у брусники, листочками и розоватыми соцветиями. Цветки были похожи на азалию, которой очень гордилась Кузьминишна, Вовкина теща, большая эстетка, любительница экзотических домашних растений, мыльных сериалов и персидских кошек. Наряду с этим Кузьминишна получала не меньшее удовольствие от пьяных криков соседа Кольки, в очередной раз вопрошающего у жены: