Читать онлайн «Чингисхан. Пенталогия (ЛП)». Страница 280

Разведчик услышал звон тетивы, но среагировал поздно и не успел пригнуться. Стрела пробила незащищенную доспехами грудь. Он простонал и качнулся назад, едва удержавшись в седле. Руки вцепились в деревянную луку седла, чтобы выровнять тело, и лошадь тихо заржала, почуяв беду. Дернув за поводья, монгол втянул воздух и сплюнул кровь. От боли слезы выступили на глазах, затуманив взор. Ослепленный, разведчик развернул кобылу, доверив ей самой искать путь назад.

Из темноты просвистела вторая стрела и пронзила спину, угодив в самое сердце. От удара разведчик рухнул, повиснув на шее кобылы. Она понесла бы, но к ней подбежали люди и схватили ее за поводья.

– Он мертв, – сказал лучник.

Джелал ад-Дин положил руку ему на плечо.

– Хорошая работа при таком освещении.

Лучник пожал плечами и снял тетиву с лука, аккуратно складывая оружие в сумку у талии. Воин знал, что он превосходный лучник, может быть, лучший в войске пешаварского князя. Господин отправил лучника служить Джелал ад-Дину, однако воин хранил верность только своему князю, а не этому святому в лохмотьях. Правда, Джелал ад-Дин точно вычислил врага. Он смог предугадать передвижения разведчика и заманить в западню.

Джелал ад-Дин словно читал мысли лучника на его лице, несмотря на сумрак ущелья.

– Вырви у них глаза, и опасность этих монголов уже вполовину меньше, – тихо произнес он. – Аллах направил твою стрелу, мой друг.

Лучник поклонился в знак уважения, хотя он был искусным стрелком и гордился своим мастерством.

– Мы сможем освободить крепость Первона, господин? В городе живет мой старый приятель. Мне хотелось бы верить, что мы вызволим его живым.

Джелал ад-Дин улыбнулся во мрак.

– Не сомневайся в этом, друг мой. К утру мы перебьем монгольских шпионов, и монголы лишатся глаз. Мы спустимся с холмов и обрушимся на них, как лавина.

На рассвете солнце озарило пустынные земли вокруг Первона и его крепости. Четыре монгольских тумена стояли под высокой башней замка с тех пор, как начались набеги на прилегающие области. Горожане в спешке побросали свое имущество и укрылись за стенами крепости.

Монголы окружили ее плотным кольцом, зная, что воды внутри цитадели надолго не хватит. В долине протекала река, и монгольские скакуны пили вдоволь, но те, кто засел в крепости, могли лишь испытывать жажду в ссохшихся глотках. Пока монголы ожидали падения твердыни, некоторые из них бродили по опустевшему городу. Другие занимались строительством моста через реку, чтобы можно было охотиться на лесистых холмах на другом берегу. Они никуда не спешили. Они знали, что крепость непременно падет и примет нового правителя или будет разрушена до основания. Военачальники в свое удовольствие слонялись без дела, наблюдая, как в предзакатном солнце тащатся по пыльной земле серые тени. Ни город, ни имущество горожан не интересовали их, но город преграждал путь на запад, и Чингис дал приказ расчистить путь.

За последние два года после похода на ассасинов такая практика стала обычной. У монголов всегда имелись калеки и старики, которыми укомплектовывали гарнизоны придорожных постов. Дань поступала в виде золота, рабов и коней, и с каждым полугодием афганские земли все сильнее сжимались в монгольских тисках. Всегда находились такие, кто отказывался склонить голову перед новыми властями, и если они оказывали сопротивление, то их убивали всех, до последнего человека. Древняя башня Первона отвечала запросам монголов. Защитники крепости потеряли надежду, когда пересох единственный в замке колодец. Они не имели ни малейшего представления о великих сражениях, происходящих вокруг, и только знали, что за крепостной стеной ждут лютые, безжалостные завоеватели.

С восходом солнца Джелал ад-Дин спускался с гор. Слова утренней молитвы были еще свежи на губах. Его проводники знали местность лучше любого монгольского разведчика. За ними вели охоту по долинам и ущельям, пока последнего не убили на глазах Джелал ад-Дина. Главные силы монголов не получили предупреждения о выступлении противника. Джелал ад-Дин с гордостью смотрел на то, как его армия выливается в Панджшерскую долину, где золотом блестела на солнце река. Монголам едва ли хватило времени добежать до коней перед тем, как враги начали наступление. Принц воззвал к братьям по вере, и они ответили на его призыв и пришли к нему, кто пешком, кто верхом, преодолев расстояние в тысячи миль. Пришли кочевники туркмены, у которых имелись лучники не хуже монгольских. По левую руку скакали берберы, которые хоть и не были арабами, чья кровь текла в жилах Джелал ад-Дина, но разделяли с ним одну веру. Истинные арабы – бедуины, – персы и даже турки: все это множество соединилось с войском из Пешавара, ставшим костяком армии Джелал ад-Дина.

Приближение противника монголы встречали тучами стрел, но теперь принц знал врага, и все его люди имели длинные щиты из дерева и выделанной кожи. Пользуясь казной пешаварского князя, Джелал ад-Дин придумал такую конструкцию щита, которая хорошо защищала от монгольских стрел, и лишь немногие воины принца пали после первых залпов. Когда расстояние сократилось, Джелал ад-Дин помчался вперед с неистовой храбростью, громко крича, а монголы начали целиться в его драгоценных коней. Тех тоже защищали лучшие доспехи, какие только мог предложить Пешавар: металлическая чешуя закрывала вытянутую морду и грудь. Доспехи тормозили бег, зато не так-то просто было ранить коней стрелой.

С оглушительным грохотом они ударили по монгольским рядам, насмерть вставшим перед ними из хаоса и неразберихи. Монголы успели дать последний залп перед тем, как оба войска сошлись. На расстоянии в несколько шагов воинов Аллаха не спасли ни щиты, ни доспехи. Джелал ад-Дин видел, что многие пали, но в тот миг он был уже среди врагов, занеся саблю над головой. В жадном порыве мести принц не рассчитал первый удар, и сабля щелкнула по шлему монгола. Но скорость придала силу удару, и воин вылетел из седла, упав под копыта коней. Армия Джелал ад-Дина устояла при первом столкновении с врагом, и центр монгольского войска отступил в замешательстве.

Джелал ад-Дин видел, что на флангах монголы готовят клещи, но князь Пешавара вовремя отправил своих всадников на перехват, окружив монгольские фланги прежде, чем те успели совершить свой коронный маневр. Монголам еще не доводилось воевать с человеком, который так хорошо знал их приемы и тактику, как Джелал ад-Дин. Ослепленный гневом и радостью, он ликовал, когда монгольские горны протрубили сигнал к отступлению и враги начали отходить назад.

Но даже тогда они продолжали сражаться, и была жестокая битва, когда мусульмане напирали на них слишком близко. Воины держали строй, отступая группами, пока передовые ряды прикрывали их спины. Джелал ад-Дин поднял руку, и вдоль передней линии его войска натянулась тетива луков. Дав монголам отойти на некоторое расстояние, мусульмане пустили стрелы, целясь во вражеских лучников, не защищенных щитами. Десятки были убиты, и армия Джелал ад-Дина перешла в наступление, понемногу отбрасывая врага все дальше от крепости. А жители Первона собрались на стенах и радостно встречали освободителей.

Когда монголов отогнали от крепости, они наконец прекратили сопротивление и помчались к реке. До моста оставалось чуть меньше мили. Джелал ад-Дин со своей конницей догонял врагов, требуя смерти неверных. Он слишком много раз видел триумф монголов, чтобы теперь не насладиться их бегством. Он мчался легко, свежий ветер холодил лицо.

Монголы не остановились перед мостом. Оставшиеся в живых воины мчались через мост на полном скаку, рискуя погибнуть в сутолоке. Они быстро переправились на другой берег, и воины Джелал ад-Дина без колебаний последовали за ними.

Монголы выскакивали из седла и принимались рубить веревки и деревянные подпоры моста, несмотря на преследователей. Около сотни всадников-мусульман переправились к тому времени на другой берег, и Джелал ад-Дин в ужасе понял, что монголы намерены разделить его войско надвое. И тогда останется лишь беспомощно разводить руками, когда враги, как бешеные псы, набросятся на тех, кто перешел мост. Яркая картина вернула опьяненному победой принцу ясность ума, и он остановил коня. Джелал ад-Дин мог бы дать приказ своим людям перебить тех, кто рубил опоры моста. Если бы мост выдержал, то принц уничтожил бы бежавших монголов, всех до последнего человека, но если бы мост обрушился в реку, погибло бы много мусульман. Принц подумал, что и без того сделано достаточно. Ему удалось нанести серьезную рану противнику, не знавшему поражений. Принц приставил к губам рожок, что висел возле талии. Когда-то он принадлежал монгольскому разведчику, но люди принца были готовы к его сигналу.