Читать онлайн «Возвращение в Африку». Страница 48

Бесспорно, книги Джой Адамсон проникнуты подкупающей искренностью ее романтической и артистической натуры, стоят в ряду лучших произведений об окружающем нас живом мире.

Жизнь в буше, работа со зверями — это и изнурительный труд, сопряженный с каждодневными опасностями и риском. Из сорока лет жизни в Африке большую часть Джой провела в путешествиях, утомительных переходах, часто страдая от невыносимой жары, проливных дождей, недостатка питьевой воды. Она вспоминает, как на горе Кулал, где Джой делала первые зарисовки кенийской флоры, приходилось пополнять скудный запас воды. Раскинутыми на траве простынями собирали утреннюю росу, а потом выжимали их. А когда однажды представилась возможность качать воду прямо в лагерь (на тот случай, если слоны или другие животные займут подходы к реке), она расценила это как «роскошь, с которой не встречалась за 28 лет походной жизни».

Лагерь в Меру, в котором жила в мою бытность в Кении Джой Адамсон, несколько раз приходилось спасать от наводнений: в период дождей местная речушка превращалась в ревущий поток. Перед дождями здесь траву сжигают. Раз переменившийся ветер занес из-за реки искры, и трава занялась возле лагеря. Джой бросилась спасать автомашины, палатки. «К закату, — вспоминает Джой, — с помощью подоспевших мужчин я справилась с пожаром. Когда я свалилась в изнеможении, руки покрылись волдырями, волосы были опалены». Случайности подстерегали на каждом шагу. Раз, опасаясь за жизнь Пиппы, она отправилась с егерями выслеживать браконьеров. Пробираясь через густой кустарник вдоль берега Таны, Джой споткнулась о поваленное дерево, упала и сильно ушибла ребра, боль давала себя знать при каждом вдохе, становилась нестерпимой, и ее пришлось самолетом «Скорой помощи» отправить в больницу в Найроби. В другой раз во время перехода напуганный носорогами мул сбросил Джой. «Удар, должно быть, вызвал повреждение позвоночника, и меня временно парализовало, так что я была не в состоянии двигаться и только невнятно стонала». А однажды вместе с Джорджем Джой увязла в болоте. Схватившись за руки и поддерживая друг друга, они выдирали ноги из трясины, судорожно цепляясь за кусты. В полной темноте, «уже не видя ни зги, мы выбрались из этого мокрого ада».

Бесчисленное число раз она неожиданно, как говорится «лицом к лицу», сталкивалась с львами, слонами, буйволами, носорогами. Джой постоянно донимали змеи. «К вечеру я вернулась домой и увидела у входа в свою палатку кобру… Уже почти стемнело, когда я вдруг увидела, что к моим ногам из-под стола выползает кобра… Никогда ни в одном лагере мне не пришлось испытать такого нашествия кобр, гадюк, древесных змей…»

Мне тоже запомнилась африканская кобра. Как-то с приятелем выбрались порыбачить на озере Рудольф, с нами отважились поехать и наши жены. Рыбалка была отличной — поймали четырех нильских окуней общим весом более 100 килограммов. Довольные сидели вечером на веранде и обсуждали план завтрашней рыбалки. Вдруг в баре началась какая-то суматоха; прислуга, вооружившись половыми щетками, ножами, громко окликая друг друга, осматривала углы, сдвигала столы и стулья. Панику вызвала кобра, которую в конце концов убили. Змея оказалась внушительных размеров. После этой сцены наши спальные комнаты в хижине показались какими-то неуютными, ночь прошла неспокойно: на другое утро, едва поднялось солнце, мы по требованию жен быстро собрали пожитки и взяли курс на Найроби. О бегстве от кобры я как-то рассказал Джой. Она очень смеялась, а потом сказала, что с африканскими змеями надо всегда быть настороже.

Однажды в ее лагерь в Меру приехал с женой оператор Гржимека — Алан Рут. Возле одной из палаток он поймал большую гадюку, чтобы продемонстрировать Джой и своей жене, сколько яда за один раз выпускает змея. Выдавив яд, он отпустил змею на землю, а когда снова взял ее в руки, чтобы женщины могли сфотографировать его с трофеем, змея резко вывернулась и укусила Алана в руку. Думая, что укус теперь не опасен, Рут отшучивался. Однако рука вскоре стала заметно опухать, у Алана начало мутиться сознание, подступила тошнота, усилилось сердцебиение. Пришлось вызвать санитарный самолет и отправить Алана в больницу в Найроби. Там он четыре дня находился в тяжелом состоянии.

Когда Джой занималась животными — львами, гепардами, леопардами, она вечно ходила в царапинах и укусах. Как-то ей передали на воспитание маленькую самку леопарда Тага, и Джой очень привязалась к ней; единственно, что ей не нравилось, — это острые когти Таги. Она никак не могла научить зверька прятать их во время игры. Джой даже пыталась подпиливать их пилкой для ногтей, но скоро бросила это занятие, потому что за один день у зверька отрастали еще более острые когти. В конце концов ей пришлось постоянно носить с собой порошок стрептоцида, чтобы засыпать многочисленные царапины. Но это, как считала Джой, пустяки, бывали случаи гораздо серьезнее. Один из детенышей Пиппы, Уайти, сломал лапу. Джой по опыту знала, что на воле ей грозит гибель. Она хотела взять Уайти в лагерь и дала ей с мясом снотворное. Но когда, сочтя, что снотворное подействовало, она схватила Уайти, та мгновенно укусила Джой в руку, бедро и икру. Обливаясь кровью, Джой вынуждена была отпустить гепарда и поспешила к Скале Леопарда, в дирекцию парка, чтобы сделать укол пенициллина. Рассказывая об этом случае, Джой заметила: «Глаза Уайти всегда были изумительно красивы, с очень мягким взглядом. Теперь же она смотрела на меня с нескрываемой ненавистью, жесткими, убийственно жесткими глазами».

В другой раз, проголодавшись во время наводнения, Пиппа с такой жадностью вцепилась в предложенную ей Джой еду, что приняла за мясо руку и основательно ее прокусила. До лагеря было далеко, и, пока Джой добралась до машины и доехала до Скалы Леопарда, лимфатические железы у нее сильно распухли, и ей пришлось лечиться несколько дней. Иногда Джой говорила, что на ней «нет буквально живого места».

Но все это забывалось, когда труд вознаграждался. В дни премьеры фильма «Рожденная свободной», проходившего в Лондоне с большим успехом, Пиппа произвела на свет трех детенышей. «Это смысл всего, что для меня означали слова — рожденная свободной», — вспоминала потом Джой. Детеныши от второго помета Пиппы редко посещали лагерь Джой, и она со своими помощниками Стенли и Локалем долгих девять месяцев странствовала по зарослям, чтобы убедиться, что молодые становятся дикими кошками. «Как я была счастлива, видя, что Пиппа с малышами живет на свободе, и каждый делает, что ему вздумается. Я этого и добивалась».

Характер Джой был живым, импульсивным и решительным, а временами и жестким, непреклонным. При всем этом она, как говорится, была легка на подъем. С двумя подругами она во время войны совершила, как потом сама признавалась, «рискованное и отчасти безрассудное» путешествие на лендровере в Бельгийское Конго (Заир). И когда ее подруги во время ночлега в тропическом лесу замирали от страха, слыша рев льва, хохот гиен и лай шакалов, она вспоминала виденное днем извержение вулкана Ньямлагиру и размышляла о недремлющих силах природы, создававших нашу планету. Без особых раздумий и сборов она совершила восхождение на самую высокую гору Африки — Килиманджаро (5895 м) и гору Кения (5199 м). В 1953 году, направляясь в Европу, она с Джорджем на лендровере пересекла Сахару. В 1974 году она писала мне в Рабат: