Читать онлайн «Год у американских полярников». Страница 34

В возникшей затем «метеоритной лихорадке гор Фабиола» на площади пять на десять километров японцы в последующие годы нашли ещё почти четыре тысячи метеоритов, то есть около половины всего того их запаса, который был собран перед этим учёными на всей земле. Все с завистью смотрели на японцев. И вдруг американский геолог Вильям Кассиди, бородатый, взлохмаченный верзила из университета Питсбурга, чем-то похожий на Паганеля, сказал в Вашингтоне: «Ребята, а ведь Земля Виктории в её южной части имеет места, где тоже идёт процесс таяния льда, принесённого с огромных площадей Центральной Антарктиды. Там наверняка тоже должны быть метеориты». И Вилли Кассиди получает деньги и организует одну за другой пять вертолётных метеоритных экспедиций, во время которых в южной части Земли Виктории было найдено более восьмисот метеоритов. Я познакомился с Кассиди, когда однажды на американском самолёте мы вместе летели в Антарктиду. Многие учёные везли с собой целые ящики научного оборудования, а у седого, бородатого, крепкого старца Вилли были только рюкзак за спиной, длинный посох и… плетёная корзинка для грибов.

— Понимаешь, Игор, сбор метеоритов напоминает сбор грибов в лесах твоей страны, — сказал Кассиди, заметив, что я смотрю на корзину. — Я медленно иду по территории интенсивного таяния ледника, смотрю под ноги, ковыряю палкой сомнительные места. Когда увижу что-нибудь, отличающееся от общего типа камней, подниму, посмотрю. Если я не уверен, что это метеорит, кладу его в корзинку, если кусок большой, или в коробочку, если кусочек крохотный. Когда набираю полную корзину, перекладываю все в рюкзак и снова начинаю поиск и так, пока не устану. Когда устану — летим домой, в Мак-Мердо. Ведь грибы нельзя собирать, если ты устал. Тогда ты их уже не видишь. Будет время, я с удовольствием возьму тебя пособирать «грибы». Ведь вы, русские, любите это делать.

Я уже много слышал и от других об этих замечательных поисках небесных гостинцев. Началось все с того, что на «мировом рынке метеоритов», находящемся в частных руках, резко упала на них цена. Но это значит, что на рынок откуда-то «выброшено» много метеоритов. Откуда? Конечно же из Антарктиды, больше неоткуда. Но ведь учёные скрупулёзно фиксируют в журналы и сдают в музеи и хранилища каждую находку. Значит, экипажи вертолётов? «Да, — сказали лётчики, — пока маэстро собирает научную коллекцию, разве кто может запретить нам собирать собственную, любительскую? Ведь земля Антарктиды ничейная».

А учёные в это время начали массированное изучение новых, антарктических метеоритов. Ко времени их появления были изучены уже тысячи других метеоритов. Казалось, что нового могут дать антарктические? Но к радости учёных, их изучение дало много новых данных о происхождении метеоритов и процессах в Солнечной системе. Дело в том, что антарктические метеориты оказались более сохранными, чем обычные. Ведь многие из них пролежали в ледяном футляре сотни тысяч лет, прежде чем снова вытаяли и оказались на поверхности ледника. Обычные же метеориты быстро разрушаются на поверхности земли под действием комплекса погодных условий, особенно в последнее время, когда стали действовать ещё и созданные человеком факторы разрушения и загрязнения окружающей среды. Поэтому понятно, что изучение антарктических метеоритов, «хранящихся» в сухом холодном климате или вообще во льду, должно было принести новые открытия. И они не замедлили появиться.

Так, в 1980 году сотрудники Смитсонианского института в Вашингтоне спиливали один из металлических метеоритов, но вдруг заметили, что пила перестала углубляться в него, а потом сама быстро стала утончаться. Оказалось, что внутри метеорита были алмазы. Сам по себе этот факт не был новинкой. Но ранее считалось, что алмазы образуются в метеоритах при их ударе о землю, когда резко повышаются давление и температура. Антарктическая находка не испытала такого удара. Таким образом, теперь следует считать, что алмазы в метеоритах могут существовать ещё и до удара о землю, они могут, например, образоваться в результате столкновения с астероидами.

Исследование антарктических метеоритов показало также содержание в них аминокислот, то есть соединений, из которых состоят живые существа, что позволяет говорить о наличии основных компонентов живого и в космосе. Это открытие позволяет предположить, что процессы, приведшие к образованию в Солнечной системе сложных органических соединений, не уникальны и могут существовать и в других областях Вселенной.

Прошло меньше месяца после нашего возвращения с озера Ванда, а как все изменилось. Взошло солнце, прилетел вдруг первый гигантский самолёт с новыми людьми, свежими овощами и фруктами, а главное, письмами. Правда, к радостям, как всегда, примешивались и неприятности. Прежде всего почти все, кто провёл со мной зимовку, да и я сам, простудились, начали болеть разными формами гриппа. Оказывается, наш организм за эти месяцы полностью изолированной жизни потерял иммунитет, и мы, как когда-то аборигены вновь открываемых островов, подхватили от прибывших из-за океана многие болезни, которые были им нипочём. Поэтому все мы, «старички», ходили, сморкаясь, кашляя, с головной болью и температурой. А кроме того, выяснилось, что почти все те, с которыми я провёл зиму, один за другим улетали из Мак-Мердо домой, в США. Очень скоро я оказался окружённым уже новыми лицами. Но я был занят подготовкой к новой маленькой экспедиции, поэтому мало обращал внимания на новичков.

Я собирался в район островов Дейли, где располагался конец одного из ледников Земли Виктории — ледника Кеттлиц, находящегося километрах в пятидесяти от Мак-Мердо. Когда мы прилетели туда, даже я, уже повидавший антарктические виды, ахнул. И действительно, пейзаж на этом леднике был непривычный для глаз. Так могла выглядеть поверхность какой-нибудь другой планеты, только не Земли. Представьте себе самый сильный шторм в океане: высокие, метров по десять, волны и глубокие долины между ними. А теперь представьте, что всё это мгновенно застыло. Все, вплоть до тонких, завивающихся, прозрачных гребней, стало твёрдым, неподвижным, ледяным. Набросаем теперь сверху на этот синий, голубой, чёрный, «бутылочный» лёд немного снега, там и сям добавим, по-видимому принесённого ветрами чистого пляжного песка и гравия, покрывающего дно ложбин между валами льда, и осветим все это сверху лучами ослепительного, но совершенно не греющего солнца, и мы получим представление о том, как выглядел этот пейзаж. Добавим, что вокруг на десятки километров нет ничего живого. Психологическую драматичность картине добавляло то, что мы твёрдо знали: под этим странным льдом не было земли. Под тридцати-сорокаметровой толщей льда были сотни метров солёной воды одного из южнополярных морей — моря Росса.