Читать онлайн «История». Страница 138

1 Лемнос и Имброс стали афинскими клерухиями (колониями) в V в.; Эгина — в 431 г., Гестиея — с 446 г.

2 Стира — город на юго-западе Бвбеи.

3 См. I 98, 3.

4 Кеос — остров в Эгейском море.

5 См. II 55,1.

6 Тенос — остров в Эгейском море между Андросом и Миконосом.

7 См. 1115,2.

8 Дриопы — народность, жившая до переселения в Мессению в области между Парнасом и горой Этой.

9 На о. Лесбос.

1 °Cм. III 2,3.

11 Ээолинская колония на Фракийском побережье в устье р. Гебра.

12 См. IV 53,1. l3Cp.VI4,3.

14 См. VI 85,2; 31, 2.

15 Ср. 138.

16 Ср. VI43.

17 Ср. VI22; VII19,4,

18 Вероятно, Демосфен навербовал этолийцев на Керкире; ср. VII31,2, 5; 33,3.

19 Ср. VI 4,3.

20 В результате успешной кампании Демосфена в Акарнании в 426/25 г. (ср. III94,8; 100,2; 105,14).

21 Ср. VII33,5.

22 Эгестяне доставили конницу (см. VI98,1).

23 Ср. VI 88,4.

24 Ср. VI 88,6.

25 Ср. VII33,4.

58. Сторону сиракузян держали жители соседней Камарины¹ и находящейся за ней Гелы²; затем жители Селинунта³, расположенного за нейтральным Акрагантом⁴. Эти народности обитают в лежащей против Ливии части сицилийского побережья. На обращенной же к Тирсенскому морю стороне Сицилии единственным эллинским городом была Гимера⁵, которая пришла на помощь Сиракузам. Эти эллинские народности Сицилии воевали на стороне Сиракуз. Все это были дорийские независимые города; из варваров держали сторону сиракузян только те сикулы, которые не присоединились к афинянам. Из эллинов вне Сицилии лакедемоняне послали сиракузянам военачальника-спартиата и, кроме того, еще неодамодов⁶ и илотов. Лишь одни коринфяне прислали на помощь не только корабли, но и сухопутное войско. Жители Левкады и Ампракии⁷ держали сторону сиракузян как соплеменники, из Аркадии прибыли наемники, посланные коринфянами, сикионцы же приняли участие в походе по принуждению8. Из народностей вне Пелопоннеса на помощь сиракузянам прибыли беотийцы. Относительно к этим боевым силам, прибывшим извне, силы самих сицилийских эллинов по всем видам вооружения составляли значительное большинство. Ведь, живя в больших городах, сицилийцы располагали множеством гоплитов, кораблей, конницы и легковооруженных воинов. С другой стороны, по сравнению со всеми, можно сказать, остальными сицилийцами, сами сиракузяне выставили больше боевых сил и средств, так как их город был велик и могуществен, и также и потому, что им грозила наибольшая опасность;

1 См. VI67,2; 75,3; VII 33,1.

2 См. VI67,2; VII 1,5; 33,1.

3 Ср. VI65,1; 67,2.

4 Ср. 32, 1; 33,2; 46 и 50,1.

5 См. VII (Гимера была разрушена в 409 г.).

6 См. V 34,1.

7 Ср. VI104,1; VII 7,1.

8 В 417 г. спартанцы установили в Сикионе олигархию (V 81,2).

59. Таковы были боевые силы обеих сторон, которыми они уже тогда перед решительной битвой располагали. Позднее уже ни одна из сторон не получала никаких подкреплений. Итак, сиракузяне и их союзники с полным правом считали теперь, что помимо морской победы они стяжают громкую славу, если им удастся сокрушить всю громадную боевую мощь афинян и не допустить отступления врага ни тем, ни другим путем, то есть ни по суше, ни морем. Поэтому они тотчас же принялись запирать Большую гавань¹ (вход в которую был шириной около 8 стадий), поставив поперек входа на якорь триеры, грузовые суда и лодки. Вместе с тем сиракузяне принимали и другие меры на случай, если афиняне еще раз решатся на морскую битву, и вообще замышляли нечто из ряда вон выходящее во всех отношениях.

1 Сиракузяне заперли Большую гавань в течение трех дней (Diod. XIII14, 2; ср. VII69,4).

60. Когда афиняне увидели, что неприятель запирает гавань, и получили сведения о его дальнейших планах, то сочли необходимым держать совет. На военный совет собрались стратеги и таксиархи¹. Ввиду настоящего опасного положения и так как у них не было больше съестных припасов (ибо, собираясь отплыть, афиняне послали приказ в Натану прекратить подвоз продовольствия) и в будущем они также не могли получить их без победы на море, они решили покинуть часть своих укреплений, удаленных от берега. Затем они решили также укрепить и занять гарнизоном возможно меньшее пространство в непосредственной близости от своих кораблей, достаточное, чтобы вместить снаряжение и больных. Все остальное войско до последнего человека было решено посадить на корабли как вполне пригодные для плавания, так и менее исправные и затем дать решительную морскую битву. В случае победы предполагалось плыть в Катану, в противном же случае — сжечь корабли и в боевом порядке отступить с сухопутным войском, двинувшись в том направлении, где скорее всего можно было найти какую-нибудь дружественную опору, будь то варварская или эллинская. Как было решено, так афиняне и поступили. В полной тишине они покинули верхние укрепления и посадили людей на все свои корабли, заставив каждого, хоть сколько-нибудь пригодного по возрасту, взойти на борт. Таким образом они снарядили полностью ПО кораблей². Было посажено на корабли также много лучников и метателей дротиков из числа акарнанских и других наемников и заготовлено все необходимое, чего требовал задуманный план и что допускали столь тяжелые обстоятельства. Когда все было готово, Никий, видя, что его войны после такого непривычного жестокого поражения на море³ пали духом, но, испытывая недостаток в продовольствии, желают как можно скорее дать врагу решительный бой, перед отплытием собрал всех воинов и стал ободрять их такой речью.

1 Ср. VII48,1. Обычно ежегодно выбиралось 10 таксиархов, по одному на каждую филу (но не все они были посланы в Сицилию); ср. также IV 4,1.22 Фукидид

2 VI43.

3 VII52 —53.

61. «Соратники, афиняне и союзники! Мы идем на борьбу, которая будет для всех и для каждого в отдельности в равной мере борьбой за жизнь и родину. Если мы с нашим флотом одержим теперь победу, то иным из нас еще выпадет счастье вновь увидеть свой родной город, где бы у кого он ни был. Поэтому не надо унывать, уподобляясь неопытным новичкам, для которых после первых неудач в бою страх перед ожидаемым сам становится бедствием. Напротив, всем вам здесь необходимо помнить — как афинянам, уже испытанным во многих войнах воинам, так и союзникам, которые постоянно участвуют в наших походах, — что на войне часто бывают не поддающиеся расчету неожиданности. И в надежде, что счастье будет нам благоприятствовать, вы должны снова идти в бой, чтобы сразиться так, как это подобает тому великому войску, которое каждый из вас видит перед собой.

62. После тщательного обсуждения с кормчими мы приняли теперь все меры, которые, по нашему мнению, будут полезны в нынешних условиях, при неизбежном стеснении кораблей в замкнутой гавани, против подавивших нас прежде приспособлений на палубах неприятельских кораблей. Мы возьмем на борт лучников и метателей дротиков. Если бы нам пришлось сражаться в открытом море, то нам, конечно, не нужно было бы брать на борт такое множество людей, так как перегрузка кораблей сокращает их способность маневрировать. Здесь же, когда мы вынуждены сражаться с кораблей, подобно тому как сражались бы на суше, это принесет нам пользу. Мы придумали всяческие приспособления, чтобы улучшить боеспособность наших кораблей; у нас есть теперь такие абордажные крючья с железными лапами против особенно повредивших нам тяжелых штурмовых брусьев-таранов вражеских судов¹. Эти крючья помешают неприятелю после столкновения отступить назад, если только наши воины на палубах выполнят свое дело. Поскольку нам придется сражаться на кораблях как на суше, нам, очевидно, будет выгодно и самим не отступать назад и не отпускать назад врага, тем более что побережье, за исключением узкой полосы, занятой нашим войском, находится в руках неприятеля.