Читать онлайн «Сатанизм для интеллигенции». Страница 86

Суббота оказывается знаком того, что речь идет именно о первичном, «молчащем Боге». В архаичном сознании это именно ипостасный признак того Бога, который выше всех иных богов и потому после миротворения имеет право на покой. Субботний покой Бога после миротворения – это не неуклюжая еврейская выдумка, это был необходимый атрибут Творца. И каждую неделю, вступая в священное пространство субботы, израильтянин времен Моисея и пророков вспоминал о том, что Бог, Которому он служит – это Бог субботы, Бог-Создатель. Суббота была не игом, а миссионерским утверждением о том предельно высоком статусе, который имеет Элогим Завета.

Ко времени Нового Завета сложился уже иной религиозный язык. И ту же самую мысль о Боге как Создателе всего ап. Павел выражает с использованием уже иной, хотя и не менее языческой по своему происхождению, формулы: через Сына Бог «веки сотворил» (Евр. 1,2). Блаватская права, переводя это место как «посредством которого он создал миры (множеств. число)» 868. Действительно, еврейское «олам» означает и «век» (в смысле некий период времени, эон), и «мир». Но Блаватская не права, видя здесь утверждение реальной множественности миров. Просто апостолу Павлу в полемике как с иудейским, так и с языческим гнозисом, надо утвердить отношение к Богу и Логосу не как к частному, но как ко Всеобщему Первоначалу. Гностики готовы были признать за Иеговой статус Творца данной земли или данного «эона», но за его пределами они мыслили иные пространства, иные времена и иных богов.

Если обычная языческая мысль в боге своего племени видела покровителя конкретной земли, конкретной страны и обитающих на ней ту-земцев, то космополитическая культура эллинистических империй по этому языческому шаблону готова была воспринять Создателя всей земли и всего человечества. Хорошо, согласились язычники, пусть Иегова – не только племенной бог евреев и Палестины, пусть Он и в самом деле Творец неба и земли. Но – только этого неба и только этой земли. А вот за пределами нашей вселенной есть еще иные боги и иные миры, и есть иные, высшие источники бытия, от которых происходит и сам Иегова. И этим высшим богам и «Плеромам» в их духовной абстрагированности и покое нет никакого дела до земных дел. Божественная «суббота» продолжала считаться необходимой, но, чтобы не слишком заметно противоречить Библии, она теперь выносилась вообще за пределы нашего мира.

Даже еврейская мысль (в каббалистической традиции) в конце концов согласилась с этим. Но апостолы продолжали отстаивать веру Моисея и пророков. «Престол Твой, Боже, в век века» (Евр. 1,8). Бог – «Царь веков»; нетленный и единый (1 Тим. 1,17). Отсюда родилось главное славославие христиан, воссылающее славу Отцу, и Сыну и Святому Духу – ныне и присно и во веки веков. По ощущению современного языка концовка этого славословия тавтологична: «присно» означает – всегда, вечно; и «во веки веков», очевидно, означает то же самое. Но на заре Нового Завета «во веки веков» звучало гораздо более резко, определенно и торжественно, чем просто – «всегда». В этом «во веки веков» слышался победный гимн: сквозь все века, сквозь все эоны и миры, сколько бы их ни громоздили в своем воображении гностики, проходят действие и любовь Единого Бога и ответное благодарение людей. Событие Воплощения и Спасения, происшедшее на глазах апостолов, имеет значение для всех времен и миров.

Признавали или нет сами ранние христиане множественность миров – в этом контексте оказывается вопросом просто второстепенным. Сколь бы много их ни было – Христос единожды принес Жертву и для всех – «иначе надлежало бы Ему многократно страдать от начала мира; Он же однажды, к концу веков , явился для уничтожения греха жертвою Своею» (Евр. 9,26).

В сознании апостолов Всемирная история подошла к своей кульминационной точке; настали «последние времена» (не в том смысле, что Пришествие произойдет в ближайшие месяцы, а в том, что за концом «века сего» сразу последует Вечность, Век нескончаемой будущей жизни). И чтобы эту радость не украли гностические лжеучителя, апостолы вновь и вновь напоминают своим ученикам: Евангелие возвещено – на веки.

И как в упоминании апостолов о множественности веков нет согласия с матрешечной вселенной гностиков, так и в странном ветхозаветном рассказе о «субботнем отдыхе» Творца сказывается не архаичная примитивность книги Бытия, но ее подлинная новизна: оказывается, субботний Бог проснулся, восстал и пожелал непосредственно вести людей дальше. Удалившийся Бог вернулся, Его молчание кончилось. Тот, Кто «почил в субботу», отныне вновь – «Бог твой».

Суббота была важнейшей чертой библейской жизни, ибо она подтверждала и зримо свидетельствовала – с Кем именно заключен завет Израиля. В мир, в историю «вернулся» Тот, с Кого все началось.

И после Моисея молчание Ягве означает Его удаление (Пс. 34,22): когда он молчит, Израиль умирает, уподобляется «сходящему в могилу» (Пс. 106,20); когда Господь слышит молитву народа Своего и посылает Свое слово, оно избавляет сынов человеческих от могил (Пс. 271,1), оно «оживляет» их (Пс. 118,50).

Итак, суббота отделяет Израиль от остальных народов – но лишь для того, чтобы напоминать им о полузабытом ими Едином Творце и через принятие Его всех привести к новому единству. Единство хорошо, когда это единство в истине и в Боге. Но если это единство в забвении Бога?..

Закон доброго поведения выражается в псалме: «Уклонися от зла и сотвори благо». Сначала – «уклонение», отъединение. В Новом Завете апостол это выразит ясным суждением: «Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы» (1 Кор. 15,33).

Именно с пантеизмом связана знаменитая индусская «терпимость» – разрешение называть божество любыми именами. Все равно, какое имя – потому что вообще все равно, потому что все в мире есть Бог. Но если Бог есть личность, но если Бог отличим от мира, если мир не есть Бог – то возможна ошибка. Бог в некотором смысле создает мир вне Себя («из ничто»), и если человек прикипит своим сердцем к тому, что не есть Бог, – он может остаться вообще без Бога. Вне Бога есть огромный по человеческим меркам мир: в нем можно заблудиться. А в конце концов – и задохнуться. Поэтому в монотеистической религии немыслимо поставление рядом с Творцом еще каких-то иных поклоняемых сущностей.

Вот как Библия описывает грех, выбросивший за рамки Священной истории жителей Самарии: «Сделал каждый народ и своих богов… Между тем чтили и Господа» (4 Цар. 17.29-32). Именно – «между тем». По сути они осуществили мечту современной нецерковной интеллигенции об объединении всех религий – «Господа они чтили, и богам своим они служили» (4 Цар. 17,33).

Самария была основана израильтянами в начале IX века до Р. Х. В 722 г. до Р.Х. она после трехлетней осады была взята ассирийской армией. Местное еврейское население было депортировано в Мидию. Земли же были заселены ассирийскими и вавилонскими переселенцами. Причиной этой этнической катастрофы Библия называет возрождение в Израиле языческих религиозных стереотипов – «и оставили все заповеди Господа, и поклонялись всему воинству небесному» (4 Цар. 17,16), то есть на место почитания Бога поставили игры с «космическими иерархиями». «И проводили сыновей своих и дочерей чрез огонь, и гадали, и волшебствовали, и предались тому, чтобы делать неугодное в очах Господа» (4 Цар. 17,17). Итог этих оккультно-языческих игрищ: «И прогневался Господь сильно на Израильтян, и отверг их от лица Своего» (4 Цар. 17,18). Без защиты же Бога еврейский народ становился бессилен. Своими мечами, своей силой он не смог защитить свои города.