Читать онлайн «Время жить. Трилогия (СИ)». Страница 134

Уже много лет Дальняя разведка была причиной нескончаемых свар между Министерством колоний и Военным Космофлотом. Сами корабли обслуживали космофлотовские экипажи, но управление дальней разведки находилось в ведении Министерства. Двойное подчинение постоянно мешало делу, но ввести единоначалие вечно что-то мешало. В последнее время дело вроде бы начало складываться в пользу Космофлота, но после того, как верховный командующий Гдоод во всеуслышание назвал разведку дорогостоящей игрушкой, все застопорилось.

То, что "Луч" и его собрат "Странник" время от времени совершали экспедиции, было личной заслугой нынешнего командира отряда разведчиков, генерала третьей величины, неисправимого романтика и энтузиаста, обладавшего огромной пробивной силой. Из своих нечастых полетов разведчики привозили огромное количество всяческой информации, которая большей частью оседала в архивах Министерства колоний, а также различные инопланетные диковины, идущие, в основном, на сувениры и подношения начальству, от которого зависело выделение фондов на новые экспедиции.

Окна в салоне не открывались, наверное, никогда, внутри было очень душно, и Боорк с нетерпением следил, как вырастает в белесом небе над длинным фасадом пассажирского терминала космопорта огромная ярко-оранжевая надпись: "Радуйся, о путник космических дорог! Ты вступил на древнюю землю Великой Империи". Как стало модным в последнее время, надпись была выполнена буквами старинных очертаний и на архаичном языке с многоэтажными окончаниями, сохранившимися разве что в лексиконе Императорских указов.

Для большинства пассажиров древняя земля Великой Империи начиналась с решетчатой загородки, никак не прикрытой от палящего солнца, где им надо было ожидать, пока привезут с челнока багаж. По собственному опыту Боорк знал, что ждать им придется не меньше часа.

Сам же Боорк, как и его попутчики, на космодроме не задержался. Будучи бывалыми путешественниками, все пятеро оставили большую часть багажа в камере хранения на Оиси и прибыли в Столицу налегке.

Город находился на расстоянии примерно пятидесяти километров от космодрома, и преодолеть эту дистанцию можно было тремя способами: на антигравитационном катере, на электромобиле или же на экспрессе – монорельсовом скоростном поезде, игравшем в Столице роль основного городского транспорта. Не совещаясь и не сговариваясь, офицеры двинулись к станции экспресса. К сожалению, деньги надо было строго экономить. Размер командировочных, которые им выплатили на Филлине, не менялся уже, наверное, несколько дюжин лет, несмотря на заметно возросшие в последнее время цены и тарифы.

Вагон экспресса был битком набит, но зато в нем работала вентиляция, и ехать было почти приятно. По обеим сторонам полотна тянулись сверкающие на солнце крыши теплиц и низкие корпуса белковосинтезирующих заводов. Изредка поблескивала вода в правильных прямоугольниках прудов гидроферм.

Экспресс стремительно поднялся по склону холма. Впереди появились далекие силуэты небоскребов столичного центра. А сзади и справа Боорк заметил ломаные очертания далеких развалин.

Когда-то на месте этих развалин был огромный город – столица Империи еще с тех времен, когда она была только одним из многих государств планеты. Около трехсот лет назад, когда вспыхнуло Великое Восстание, старая столица была сметена с лица планеты ядерными бомбами. Новое правительство, пришедшее к власти после подавления восстания, решило не разгребать и расчищать гигантскую груду радиоактивного строительного мусора, а строить новую столицу километрах в сорока к северо-западу, выше по течению реки, протекавшей через разрушенный город.

Развалины так и не убрали, хотя примерно раз в дюжину лет руководство Особого Столичного Округа принимало на этот счет грозные постановления. Все упиралось в недостаток средств, и за триста лет расчистить удалось только небольшой район.

Остальная часть старого города за это время пообзавелась обитателями. Там жили бродяги, нищие, мелкие воришки, промышлявшие в Столице, а также немало рабочих с пригородного продовольственного пояса. Чаще всего они не имели разрешений на проживание и работу в Особом Столичном Округе, работали как каторжные, получали гроши, постоянно находились под угрозой поимки и высылки. Но обычно со временем им удавалось скопить нужную сумму на взятку чиновнику и получить в личной карточке желанную отметку, дающую право жить и работать в Столице, где уровень жизни был намного выше, чем в провинции.

В развалинах старого города обитали не только отбросы общества. В нескольких восстановленных домах, нелегально подключенных к электро-, водо- и прочим коммунальным сетям, находился крупнейший в Метрополии игорный центр, контролируемый осевшей в старом городе мафией, почти официально называвшейся в Империи Синдикатом. А на одной из бывших площадей бывшей столицы день и ночь шумела громадная барахолка, где можно было купить все, что угодно: от поношенной одежды до антигравитационных катеров и новейшего оружия.

Экспресс то нырял под землю, то снова выныривал на поверхность и мчался по широким эстакадам над улицами и площадями, то насквозь пронизывал огромные здания в центре Столицы. Позади остались обветшавшие невзрачные многоэтажки рабочих пригородов, промышленный район с огромными корпусами военных заводов, шестнадцати и двадцатиэтажные башни более благоустроенных районов, где проживали мелкие чиновники и, наконец, административные здания и общественные распределители делового центра. Впереди, за чахлыми деревцами Набережной, величественно возникли на фоне неба министерские корпуса левобережного района.

Левобережье было сердцем и мозгом Империи. Холм, когда-то стоявший на этом месте, был наполовину срыт, но по-прежнему господствовал над низменным правым берегом, и с искусственно выровненной площадки на самом верху, залитой бетоном, вздымались в небо две дюжины исполинских зданий, окруженных многоярусным ажурным серпантином транспортных магистралей. Из этих зданий управлялась вся Империя – все тринадцать миллиардов человек, живущих в Метрополии, на десяти планетах-колониях и многочисленных форпостах. В них работало больше трех миллионов человек, ежедневно принимающих и выполняющих сотни тысяч решений.

Через левобережный район площадью чуть менее тридцати квадратных километров проходило восемь линий экспресса, включая местную кольцевую. В воздухе кружили, взлетали или заходили на посадку сотни катеров. По многоярусным эстакадам катили десятки тысяч автомобилей, преимущественно, темно-синие или голубые служебные машины. Жизнь здесь била ключом.

Экспресс вылетел на длинный мост-эстакаду, переброшенный через реку, когда-то широкую и полноводную, а теперь обмелевшую и петляющую среди серых песчаных наносов. Поезд поднимался все выше и выше, намеренно невысокие здания прибрежных кварталов правого берега уходили куда-то вниз, зато все выше вырастали в небе министерские корпуса.

Ближе всех, прямо по ходу экспресса, находилось Министерство финансов, похожее на старинный замок с башенками, бойницами и контрфорсами, но во много раз больше любого замка и с покрытием из темно-блестящего зеркального стекла.

За кружевами Министерства финансов возвышалась сорокавосьмиэтажная спиральная башня – Министерство информации, а справа, где вид существенно портило управление по воспитанию, не зря прозванное "большим сараем", виднелись ступенчатая пирамида Министерства строительства и самый краешек изящного восьмигранника с куполообразной крышей – Министерства ресурсов.

Проехав мост, экспресс сделал остановку под стенами "замка". В вагоне стало посвободнее. Затем поезд нырнул в казавшийся узким проход между двумя громадными зданиями, похожий на горное ущелье.

Здание слева имело вид двадцатичетырехэтажного квадрата с четырьмя башнями по углам и пятой, самой высокой, в центре. Это была штаб-квартира Министерства распределения, некогда самого могущественного ведомства в Империи, всеобщего посредника, в руки которого стекались товары миллионов наименований на триллионные суммы. Однако такой монстр оказался слишком неэффективным даже для Имперской экономики и около ста лет назад рухнул под собственной тяжестью. Обязанности бывшего гиганта разделили между собой Министерства промышленности, продовольствия и ресурсов, а самому Министерству распределения осталось выполнять довольно ограниченные снабженческие функции. Правда, свою репутацию первоклассной кормушки для любителей быстрого обогащения оно не утратило.