Читать онлайн «Лучшее за год XXIV: Научная фантастика, космический боевик, киберпанк». Страница 170

Если Отчуждение являлось исключением и материальная культура скопления сжалась до нескольких процессоров, каждый из которых нуждается в крупице энергии рассеянных по триллиону кубических световых лет пыли и пылающих звезд, — в этом случае отыскать их будет невозможно.

Но этот наихудший вариант не мог соответствовать действительности хотя бы потому, что некий компонент материальной культуры Отчуждения отсылал назад каждую посланную в скопление исследовательскую ракету. Миллиарды автоматических станций, отправленных тысячами различных маршрутов, отслеживались, перехватывались и отсылались обратно; соответственно практически на каждой звезде по краю Отчуждения существовала некая форма жизни. Лейла и Джазим ознакомились с последними попытками проникновения в скопление, но за сорок тысяч лет ничего не изменилось. Твердых границ территории у Отчуждения не существовало, пограничный район проходил примерно в пятидесяти световых годах от скопления, и каждый оказавшийся там космический аппарат прекращал функционировать. Без всякого предупреждения замирали передатчики радиосигналов. Примерно через столетие аппараты появлялись вновь почти в том же самом месте, где прежде исчезли, и летели в обратном направлении: точно туда, откуда прилетели. Вернувшиеся назад ракеты тщательнейшим образом проверяли, причем выяснилось, что они полностью невредимы, разве что не сохранилось абсолютно никаких данных, относящихся ко времени их пребывания в Отчуждении.

— Вероятно, цивилизация Отчуждения давным-давно прекратила свое существование. Они создали прекрасную заградительную линию, которая сохранилась дольше их самих и ныне сторожит руины, — сказал Джазим.

— Никакая цивилизация, распространенная за пределами одной звездной системы, не исчезает бесследно, — решительно возразила Лейла. — Порой они изменяются до неузнаваемости, но такого, чтобы не оставить даже потомков, еще не бывало!

— Это исторический факт, а не закон Вселенной, — настаивал Джазим. — Если мы все доказательства будем строить на аналогии с Амальгамой, то не придем к верному решению. Нас бы тут не было, если бы Отчуждение не являлось исключением из правил.

— Верно. Но я отказываюсь признавать, что они погибли, до тех пор, пока не увижу доказательств.

— Что сойдет за доказательство? Кроме миллиона лет полного безмолвия?

— Молчание может означать что угодно. Если они действительно погибли, мы непременно найдем тому подтверждение, разыщем что-то конкретное, — твердо сказала Лейла.

— Что, например?

— Когда мы натолкнемся на это что-то, то обязательно поймем.

Супруги всерьез занялись претворением в жизнь проекта: изучали данные древних обсерваторий, прерываясь лишь для того, чтобы собрать корнеплоды, приготовить пищу и поспать. Они воздерживались от планирования обратного путешествия на Наджиб, понимая, что все, запланированное наперед, скорее всего, придется все равно пересматривать после того, как завершится исследование Отчуждения. Прилетев сюда и обнаружив отсутствие каких-либо изменений, Лейла очень пожалела, что отправилась в путь без надлежащей подготовки.

Если они вернутся на Наджиб ни с чем, то окажутся ни на что не годными дилетантами. Теперь Отчуждение стало для них raison d'etre, [177] более они не могли расслабиться, предаваясь построению гипотез, поскольку каждый систематический подход оказался неудачным. Проделав путь в двадцать тысяч световых лет, они просто не могли, выкинув нерешенную задачу из головы, проводить дни в фантазиях, наслаждаясь сельской идиллией Наздика. Итак, в поисках методологически нового подхода они изучили все, что было некогда опробовано, в надежде на то, что свежий взгляд может обнаружить в прежних изысканиях — пусть даже случайно, если не по какой другой причине — некое ключевое белое пятно, незамеченное всеми предшественниками.

После семи месяцев безрезультатных поисков именно Джазим наконец вытащил их обоих из мертвой трясины.

— Так мы ни до чего не додумаемся, — твердо сказал он. — Пришло время признать это, отложить до поры до времени и навестить соседей.

Лейла уставилась на мужа так, словно он лишился рассудка:

— Навестить? Как? С чего ты взял, что они вот так вдруг возьмут и впустят нас?

— Соседи. Помнишь? Там, за холмом. Те самые, которым, может, хочется с нами познакомиться.

IV

Их соседи направили обращение, в котором говорилось, что они в принципе приветствуют социальный контакт, но, чтобы ответить, им требуется время. Джазим отправил им приглашение и принялся ждать.

Ответ пришел через три дня. Соседи не желали видоизменяться для визита и предпочитали в настоящее время тела не менять. Учитывая менее жесткие требования при воплощении Лейлы и Джазима по причине их видовых особенностей, не согласятся ли супруги сами прийти к соседям в гости?

— Почему бы и нет? — ответила Лейла, и они договорились о дате и времени.

Синопсис соседей включал описание биологических и социологических деталей, необходимых для подготовки к встрече. Их биохимия основывалась на углеродном обмене и потреблении кислорода, но ДНК-репликатором они отличались от Лейлы и Джазима. Наследственный фенотип представлял собой огромную змею, покрытую шерстью, и, воплощаясь, они обычно жили в гнездах семьями особей по сто. Каждый индивидуум обладал абсолютно независимым разумом, но одиночество было им чуждо.

Чтобы прийти к соседям днем, Лейла с Джазимом вышли поздним утром. Небо заволокли низкие тяжелые тучи, но облачность не была полной. Лейла заметила, что, когда солнце прячется за тучу, можно различить самые яркие звезды края скопления.

Джазим сурово одернул ее:

— Перестань смотреть туда. У нас выходной.

Дом змей представлял собой большой приземистый цилиндр, напоминающий резервуар для воды, заполненный чем-то мшистым. У входа гостей поджидали трое хозяев, свернувшиеся кольцами среди мха у входа в туннель. По ширине их туловища были почти такими же, как у гостей, а длина — восемь или десять метров. На лицевой части головы — два глаза, остальные органы чувств не видны. Лейла разглядела, где у них находятся рты, и из синопсиса знала, сколько у них рядов зубов, но широкие розовые пасти были закрыты и едва виднелись в густом сером меху.

Змеи общались с помощью низкочастотного шипения, язык их был весьма сложен, поэтому Лейла мысленно назвала их произвольно выбранными и несколько необычными именами — Тим, Джон и Сара — и так обозначила их в своем переводчике. Теперь она знала, кто есть кто, кто именно к ней обращается, и понимала язык их жестов.

— Добро пожаловать в наш дом, — с энтузиазмом приветствовал их Тим.

— Благодарим за приглашение, — учтиво ответил Джазим.

— К нам давно никто не приходил, — подхватила Сара, — поэтому мы действительно очень рады познакомиться с вами.

— Как долго у вас не было гостей? — поинтересовалась Лейла.

— Двадцать лет, — сообщила Сара.

— Но ведь мы прибыли сюда, чтобы жить спокойно, — добавил Джон. — Так что мы знали, на что идем.

Лейла задумалась: разве в клане с сотней голов может быть спокойная жизнь? Но, с другой стороны, непрошеные вторжения извне не имеют ничего общего с внутрисемейными разборками.

— Пойдемте в гнездо? — предложил Тим. — Мы не обидимся, если вы откажетесь, но всем бы хотелось повидаться с вами, а многим из нас выползать наружу совсем некомфортно.

Лейла взглянула на Джазима.

— Мы можем перевести наше зрение в режим инфракрасного излучения. И изменить себя таким образом, чтобы запах нас не беспокоил, — предложил он.

Лейла согласилась с мужем.

— Хорошо, — кивнул Тиму Джазим.

Тим скользнул в туннель и исчез быстрым грациозным движением, и Джон, мотнув головой, предложил гостям последовать за ним. Первой пошла Лейла, продвигаясь по пологому откосу на коленях и локтях. Поверхность туннеля оказалось прохладной, сухой и упругой. В десяти метрах впереди в образе гигантского сияющего теплом тела-светлячка она видела Тима, который приостановился, чтобы Лейла могла его нагнать. Обернувшись, она взглянула на Джазима: он выглядел еще более сверхъестественно, чем змей: от напряжения его голова и руки покрылись странными полосами излучения.