Читать онлайн «Взломщики кодов». Страница 61

Как и предполагал Нимитц, смерть Ямамото потрясла всю страну. С большой помпой его обуглившееся тело было предано земле в одном из токийских парков. Смерть героя, который пользовался огромной популярностью, привела в уныние японских солдат, моряков и гражданское население.

Представители вооруженных сил США, следуя совету Нимитца, решительно отрицали, что им известны какие-либо подробности случившегося. Ходили слухи, что то ли произошла банальная авиакатастрофа, то ли Ямамото в порыве отчаяния сделал себе харакири. Однако правдивые сведения о произошедшем просачивались во все более и более широкие круги американской общественности.

Третий из четырех параграфов, напечатанных на всех обложках секретных сводок «Магии», неизменно гласил:

Еще 7 июня 1942 г., когда битва у атолла Мидуэй была в полном разгаре, американская газета «Чикаго трибюн» поместила на своих страницах статью, в которой прямо говорилось о наличии в руках военно-морского министерства США информации об оперативных планах японского командования ВМС. Более того, в газетной статье подробно описывался состав и характеристики японских морских соединений, участвовавших в этой битве. В ходе последовавшего разбирательства ВМС США отказались от предъявления газете обвинения в разглашении государственной тайны только для того, чтобы не привлекать внимания японцев. Надежды оправдались: японцы так и не догадались, что их шифрованные сообщения читались противником.

Не заметили японцы и выступления в конгрессе члена палаты представителей от штата Пенсильвания Холланда. Тот начал с критики «Чикаго трибюн» за злоупотребление свободой прессы. «Американские парни будут продолжать умирать из-за услуги, которая была оказана врагам этой газетой», – сказал Холланд. А затем пояснил для непонятливых, в чем именно состояла услуга: «Чикаго трибюн», мол, проболталась о том, что «каким-то образом ВМС США добыли секретный военно-морской код Японии».

Осенью 1944 г. в котле американской национальной политики создалась взрывоопасная ситуация. Республиканская партия готовилась выставить кандидатуру Дьюи на пост президента. Одним из главных аргументов республиканцев в предвыборной кампании было обвинение правительства США в том, что его непростительная инертность позволила японцам осуществить успешное нападение на Перл-Харбор. Делались даже намеки на то, что президент Рузвельт, учитывая сильные настроения в американском обществе в пользу изоляционизма, умышленно вызвал нападение, чтобы втянуть Америку в войну. Для подтверждения обвинений распространялись сведения, что американцы вскрыли японские шифры еще до Перл-Харбора. Из этого республиканцы делали вывод, что дешифрованные криптограммы Японии предупреждали Рузвельта о грядущем нападении, но тот с преступной небрежностью ничего не предпринял, чтобы дать японцам достойный отпор. По мере того как предвыборная кампания набирала ход, в речах американских политиков равного ранга стали появляться прозрачные намеки на «Магию».

Обеспокоенный сложившейся ситуацией начальник генштаба вооруженных сил США Маршалл написал Дьюи письмо на трех страницах, указав в нем на чрезвычайную опасность разглашения «магической» информации. Во втором абзаце этого письма говорилось:

При чтении третьего абзаца в поле зрения Дьюи попало слово «криптография» Он тут же прекратил чтение, вернул письмо доставившему его офицеру армейской дешифровальной службы Картеру Кларку и сказал, что «не может давать неблагоразумных обязательств».

Обсудив отказ Дьюи, Маршалл и Кларк решили попытать счастья еще раз. Они частично переделали письмо и позвонили кандидату в президенты. Тот согласился прочитать письмо только в присутствии своего советника. Дьюи хотел иметь подтверждение факта прочтения письма в случае, если что-то произошло бы с Маршаллом. По этой же причине он настаивал, чтобы письмо оставили ему на хранение. Второе письмо оказалось более убедительным для Дьюи. В нем Маршалл изложил поистине трагические последствия, которые могли бы иметь место, если бы из политических дебатов противник догадался о важнейших источниках информации, находившихся в распоряжении американцев. Дьюи тщательно взвесил аргументы Маршалла, к которому был лично расположен, как к весьма справедливому и уважаемому человеку. С одной стороны, на карту было поставлено руководство могущественной страной, с другой – вероятность продолжения войны, в которой ежедневно гибли сотни американцев. После двух дней размышлений Дьюи решил пожертвовать карьерой и не упоминать в своих публичных выступлениях о вскрытии японских шифров.

Дьюи потерпел на президентских выборах полное поражение. После этого Маршалл и Дьюи долго обменивались любезностями в византийском стиле, работая явно на публику. Маршалл направил Дьюи подборку копий телеграмм «Магии», чтобы тот мог воочию убедиться, как содержавшаяся в них информация помогала проведению операций на Тихом океане. Дьюи заявил Маршаллу, что слышал, будто в конгрессе пройдут дебаты по поводу Перл-Харбора, и предложил свои услуги, чтобы помешать их проведению. Маршалл ответил, что он уже однажды поставил Дьюи в затруднительное положение своими просьбами, которые повлияли на ход избирательной кампании. На что Дьюи отреагировал заявлением, что это было не его личным делом, а делалось ради достижения победы в войне. Так перестала существовать самая серьезная угроза безопасности «Магии», которая, как это ни парадоксально звучит, исходила не от японцев, а изнутри, от собственных политиканов.

В дебрях тоталитарных джунглей

Как и в любой другой стране с диктаторским режимом, высокопоставленные лица гитлеровской Германии укрепляли свои позиции, создавая атрибуты личной власти. Эту власть можно было упрочить еще больше, располагая сведениями, полученными с помощью криптоанализа.

Еще в начале 1919 г. в немецком министерстве иностранных дел была создана собственная криптоаналитическая спецслужба – так называемое отделение «Z». Ее возглавил 32-летний капитан армейской службы радиоперехвата Курт Зелхов. Первоначально отделение «Z» было укомплектовано в основном специалистами, с которыми Зелхов свел знакомство еще во время Первой мировой войны. Однако после прихода Гитлера к власти в 1933 г. оно начало неуклонно расширяться. К 1939 г. криптоаналитиков в отделении «Z» было уже столько, что они разделились на две группы в соответствии со специализацией. Первая занималась шифрами, причем по составу и профессиональным склонностям у этой группы обнаружился математический уклон. Вторая дала лингвистический крен и взяла под свою «опеку» вскрытие кодов. Эти группы возглавили три старших криптоаналитика отделения «Z»: Шауффлер, преподававший до Первой мировой войны в школе, и Пашке, уроженец Санкт-Петербурга, совместно руководили лингвистической группой, так как она была очень велика, а Кунце, прослуживший всю войну кавалеристом, верховодил математиками.

Все трое были профессионалами высокого класса. Шауффлер – специалист по восточным языкам с хорошей математической подготовкой, криптоаналитик с уклоном в теоретические исследования. Пашке – прирожденный лингвист, целиком посвятивший себя криптоанализу. Кунце – доктор математики Гейдельбергского университета. Все они начали профессионально заниматься криптоанализом еще до создания отделения «Z», но послужной список Кунце был самым впечатляющим. На его счету – вскрытие нескольких английских шифров и французского дипломатического кода в 20-х годах, а также двух японских машинных шифров, известных американским криптоаналитикам под условным названием «оранжевый» и «красный».