Читать онлайн «Святая Русь (Энциклопедический словарь русской цивилизации)». Страница 736

Но эта ошибка стала еще более тяжкой и даже гибельной для России, благодаря тому что Петр в своих реформах производил ломку нашей православной веры на почве явных своих симпатий к протестантизму. В его указе от 22 февраля 1722 на имя Святейшего Синода говорится: "Чтобы в Москве и городах из монастырей и приходских местных церквей ни с какими образами к местным жителям в домы отнюдь не ходить. Смотреть, чтобы с образами по Москве, по городам и уездам для собирания на церковь или на церковное строение отнюдь не ходили. А кто будет ходить, тех брать". В том же году, 28 марта Петр издал указ, возбудивший в Москве сильное волнение. В этом указе воспрещалось устроение часовен на торжищах и перекрестках, в селах и других местах и совершение здесь пред иконами священниками богослужений. Указ определяет: "Пред вышеупомянутыми вне церквей иконами мольбы и свещевозжения, тамо безвременно и без потребы бываемыя, весьма возбранить. Также и часовен отныне в показанных местах не строить, и построенные деревянные разбирать, а каменные употребить на иныя потребы тем, кто оныя строил". В одном из своих указов Синоду Петр ограничивает и другие проявления религиозности русского народа, "понеже всю надежду, - говорится здесь, - кладут на пение церковное, пост, поклоны и тому подобное, в них же строение церквей, свечи и ладан".

Согласно таким взглядам Петра был издан регламент, в котором изложены были правила относительно религиозного воспитания народа и который представляет собой колкую сатиру на религиозность наших предков. Руководствуясь этим регламентом, Синод издал постановления против обрядности, крестных ходов, хождения с образами, дорогих окладов на иконах, умножения часовен, годичного хранения артоса, богоявленской воды и т.п.

Еще пагубнее для русского благочестия были мероприятия Петра, имевшие своей целью реформировать наши монастыри, каковые были выражены в его указе от 31 января 1724.

По учению св. Феодора Студита, "как Ангелы являются светом для иноков, так иноки являются светом для мирян". Это святоотеческое учение нашло себе наилучшее воплощение в жизни допетровской России, когда идеалом русского благочестия и руководителями нравственно-христианской жизни русского народа были иноки. Не так смотрел Петр на монашество. Воздавая похвалу первоначальным монастырям глубокой древности за их трудолюбие, он в упомянутом указе говорит, что лет через сто от начала сего чина монахи стали ленивыми, тунеядцами и развращенными. Здесь резко осуждается умножение монастырей в Константинополе и в ближайших ему местах, что оказалось будто бы причиной поразительной малочисленности воинов, которые так нужны были при осаде Константинополя врагами греков. "Сия гангрена, - сказано в указе, зело было и у нас распространяться начала". По воззрению Петра, монахи не стоят на высоте своего призвания, едят даровой хлеб и никакой прибыли от сего обществу нет. Поэтому он требует, чтобы в русских монастырях были благотворительные учреждения для престарелых солдат и устроены были семинарии, откуда бы образованные воспитанники, ищущие монашества для архиерейства, могли бы постригаться по достижении 30-летнего возраста. А незадолго до своей смерти государь издал указ, чтобы московские монастыри: Чудов, Вознесенский и Новодевичий - были предназначены для больных, старых и увечных, Перервинский - для школы, Андреевский - для подкинутых младенцев. Вообще, число монахов в России при Петре было очень ограничено, они были стеснены особыми правилами, а самые монастыри были по преимуществу обращены в богадельни.

Главное зло, и притом для всей России, заключалось здесь в том, что Петр отобрал у монастырей и вообще у русской Церкви ее имущество. Последнее представляло собой дары, которые приносились верующими в Церковь во исполнение Божественной заповеди: давать Господу десятину от своих имений. Это церковное имущество было Божественной собственностью и потому закреплялось за Церковью св. канонами как неприкосновенное и неотчуждаемое. "Монастырям, - говорится в 24-м правиле IV Вселенского Собора, - однажды освященным по изволению епископа, пребывать монастырями навсегда, и принадлежащие им вещи хранить в монастыре, и впредь не быть им мирскими жилищами. Допускающие же это подлежат наказаниям по правилам". То же самое устанавливается и 49-м правилом VI Вселенского Собора, а также 1-м правилом Двукратного Собора и 12-м правилом VII Вселенского Собора.

Ввиду такой священной неприкосновенности церковного имущества, византийским императором Маврикием был издан следующий закон: "Если кто ради овладения ли или по взятке причинит обиду Церкви или захватит вещи, отданные Богу и Его Церкви, и что находится под митрополитами, архиепископами, епископами и монастырями, будут ли то доходы или имущество, то пусть он не видит милости Св. Троицы в день судный, но отпадет от христианского имени, как отпал Иуда от 12-ти апостолов и да будет проклят всеми святыми".

В соответствии с этим и наши русские великие князья и цари ограждали от захвата церковное имущество своими заклятиями. Так, в уставе свв. Владимира и Ярослава проклятию предаются те, которые захватят доходы Церкви. В своей грамоте Иверскому монастырю от 6 марта 1654 царь Алексей Михайлович таким же проклятием ограждает эту обитель от захвата пожертвованного им имущества. Так поступали и другие князья и цари и вообще церковные благотворители.

Ясно, что отобрание церковного имущества в другие руки является тягчайшим грехом нарушения Божественной заповеди и св. канонов, низводит страшные проклятия и в сей и в будущий век от церковных благотворителей и есть, по существу, святотатство. Гибельные последствия этого греха не замедлили сказаться еще при жизни Петра.

Монастыри в России не только учили русский народ жизнью своих истинных иноков, но и озаряли его истинным христианским просвещением. Превращая их в благотворительные учреждения, Петр тем самым уничтожал основу для истинного просвещения России. Это в особенности достигалось отнятием монастырских и архиерейских имуществ при возобновлении Петром Монастырского Приказа 24 января 1701. Через этот Приказ Петр, упразднив патриаршество, лишил Церковь ее самостоятельности и средств для приобретения книг и учреждений школ к просвещению русского народа.