Читать онлайн «Святая Русь (Энциклопедический словарь русской цивилизации)». Страница 445

Сподвижником Геннадия в борьбе с жидовствующими был Иосиф Волоцкий. Блестящий оратор, он своими тяжкими обличениями принудил митр. Зосиму оставить московскую кафедру. Тринадцать "слов" против жидовствующих составили его сочинение "Просветитель".

В XV в. произошли события, которые оказали огромное влияние на формирование русского национального самосознания. Не имея сил для противостояния турецким завоевателям и надеясь получить помощь от Запада, Византия заключает с ним унию (Флорентийская уния 1439). Унию самовольно подписал и представитель от Русского государства московский митрополит Исидор, грек по национальности. По возвращении в Москву он был за измену Православию арестован, но спасся бегством в Литву. Уния не спасла Византию, Запад не пришел к ней на помощь, и в мае 1453 со взятием турками Константинополя Византийская империя пала.

Гибель Византии произвела глубочайшее впечатление на Руси, которую тесно связывали с нею церковно-культурные традиции. Вместе с тем, с утратой мирового православного центра в русском сознании возникает мысль о Москве как преемнице Константинова-града, как о новом мировом центре Православия. Идея "Москва - Третий Рим" выражена в послании старца псковского Спасо-Елеазарова монастыря Филофея вел. московскому кн. Василию III (н. XVI в.). Первый Рим пал из-за ересей. Второй Рим (Константинов-град) покорен турками (за грехи соглашательства с латинством). Опорой чистого Православия в мире становится Москва. Обращаясь к вел. кн. Василию III, старец Филофей говорит: "все христианские царства сошлись в одно твое... два Рима пали, а третий стоит, четвертому же не бывать".

Обращенная к Василию III идея Филофея получает свое полное развитие и осуществление при сыне Василия III - Иване Грозном (кстати, к нему и обращено одно из последних посланий старца), когда складывается мощное русское централизованное государство с присоединенными к нему Казанью, Астраханью, Сибирью, а Москва заявляет о себе действительно как мировой центр Православия. Литературно-идеологическим памятником эпохи Ивана Грозного свойственна монументальность идеи и формы. Это относится к таким творениям, как "Великие Четьи-Минеи", "Стоглав", "Домострой". Четьи-Минеи (в двенадцати томах, по числу месяцев), составленные митр. Макарием и коллективом его многочисленных сотрудников, - это, по словам историка В.О. Ключевского, целая "энциклопедия древнерусской письменности". По его счету, в них 1300 житий, в том числе 40 житий русских святых, большинство которых было канонизировано на Соборах 1547 и 1549. Установление всецерковного чествования целого сонма русских святых около сер. XVI в. означало углубление исторически-церковного сознания в русском обществе, растущего интереса к отечественным подвижникам, ослабление зависимости от Восточной церкви.

В 1551 царем Иваном Грозным был созван церковный собор в обстановке, когда обнаружились признаки ослабления духа веры, упадка религиозно-церковной жизни Древней Руси. Деяния этого собора были записаны в книге, разделенной на сто глав и получившей название "Стоглав". В него вошли речи царя, его вопросы и ответы собора, касающиеся церкви, религии, падения нравственности, древнего благочестия. "Стоглав" дает богатейший материал для знакомства с нравами и обычаями того времени.

"Домострой" вобрал в себя из предшествующей древнерусской литературы все духовно ценное, традиционное, отвечающее самой сути миросозерцания русских людей, коренным особенностям их национального характера, немыслимого без православной основы. Здесь свод наставлений о религиозных обязанностях христианина по отношению к Богу и ближнему сменяется изложением наставлений относительно внутрисемейных отношений, воспитания детей, обязанностей мужа и жены. Наконец, советы о порядке ведения домашнего хозяйства - целая энциклопедия домашнего быта и хозяйства на Руси XVI в.

Известно, каким пугалом в глазах "общественности" стремились представить "Домострой" прогрессисты и радикалы XIX в. и последующих времен. За "домостроевщину" как знак невежественной старины, всего косного, темного в ней выдавалась древнерусская семья, где муж - непременно самодур, а жена безмолвная рабыня. Между тем из "Домостроя" видно, какую высокую роль играла женщина-хозяйка дома, дополняя дело мужа как главы семьи своим влиянием на атмосферу семейной жизни как любящая мать и жена, как труженица, распорядительница порядка в доме. Главка из "Домостроя" "Похвала женам" заставляет вспомнить светлые образы древнерусских женщин, воссозданных в таких работах, как "Идеальные женские характеры Древней Руси" Ф.И. Буслаева, "Боярыня Морозова..." И.Е. Забелина, "Добрые люди Древней Руси" (об Иулиании Осорьиной) В.О. Ключевского.

Конечно, очень многое в "Домострое" воспринимается ныне именно как атрибутика литературного памятника, как давно ушедшее в прошлое, вроде мельчайшей бытовой, семейной регламентации. Но есть в нем и то, что имеет и современное значение. Каждый народ обладает тем своим особым качеством, которое принято называть менталитетом. Например, для японцев характерен культ предков, национальных традиций, который и стал в виде морального фактора одной из главных причин "экономического чуда". У немцев-протестантов труд становится как бы исполнением религиозного долга. "Американская мечта" - стать миллионером. О корнях еврейской монополии в банкирском деле А.С. Хомяков писал: "Газеты недавно дразнили зависть читателей перечнем Ротшильдовых миллионов; но Ротшильд - явление не одинокое в своем народе: он только глава многомиллионных банкиров еврейских. Своими семьюстами миллионами, своим правом быть, так сказать, денежною державою обязан он, без сомнения, не случайным обстоятельствам и не случайной организацией своей головы: в его денежном могуществе отзывается целая история и вера его племени. Этот народ без отечества, это потомственное преемство торгового духа древней Палестины, и в особенности эта любовь к земным выгодам, которая и в древности не могла узнать Мессию в нищете и уничижении. Ротшильд факт жизненный" (статья "О возможности русской художественной школы").