Читать онлайн «Повседневная жизнь паломников в Мекке». Страница 102

Регулярно в прессе публикуются статьи с фотографиями, подтверждающими обращение в мусульманскую веру то филиппинцев-эмигрантов, то выходцев из Шри-Ланки. Часто можно встретить и такие удивительные объявления: владелец такого-то магазина, извещает своих уважаемых клиентов, что его иностранный служащий собирается покинуть страну по причине истечения срока действия его вида на жительство. Просим всех, у кого есть какие-либо претензии, касающиеся означенного человека, обращаться к нам до такой-то даты… После этого мы не несем за это никакой ответственности…» В прессе не публикуют сообщения об изнасилованиях, убийствах до тех пор, пока виновники не арестованы, и никогда не распространяются о случаях избиения камнями, отсечения конечностей и других кровавых наказаниях, которыми до сих пор не перестает гордиться саудовское законодательство.

Ну а Мекка? Можно ли сказать, что в этом городе нет проблем? «Да, хвала Аллаху, у нас все хорошо», — трубят на все лады средства массовой информации, которые скорее проповедуют, нежели информируют, причем используя при этом необыкновенно шаблонный, казенный, напыщенный, какой-то нереальный язык. Здесь не встретишь ни трепетного чувства, ни намека на воодушевление или на порыв негодования. Лишь такое повальное бедствие, как наркотики, немного нарушает вялую, апатичную безмятежность местной прессы. И лишь для того, чтобы в который раз обвинить во всем врагов ислама. Пропагандистский плакат изображает солдата, стреляющего очередями из таблеток в обезумевших родителей, чье чадо уже задето этими «пулями». «Брат мой, наркотики — это оружие наших противников, стремящихся победить нашу веру, нашу родину, нашу экономику… нашу молодежь и наше возрождение…» Ни слова в прессе о тех кругах мекканской молодежи, которые «ловят кайф» с помощью всевозможных транквилизаторов, нюхая токсичный клей или потребляя кока-колу, «обогащенную» медицинским спиртом. В нескольких книжных магазинах продается лишь религиозная литература — по большей части книги Ибн Таймийи,[101] да кассеты знаменитых мусульманских радикалов, таких, как египтянин Кишк, кувейтец Кахтани, алжирец Абу Бакр аль-Джазаири и даже такие восходящие «звезды» турецкого фундаментализма, как Али Эркан, Найм Караман и Ниязи Улусой.

Пресса молчит о муках тех женщин, которые работают, но которые не имеют права пользоваться такси, чтобы вернуться домой, и чей муж может в любой момент на вполне законном основании разрушить их карьеру. Пусть будут счастливы хотя бы тем, что у них есть возможность иметь сугубо «женскую» профессию: работать акушерками, детскими врачами и медсестрами.

За всей этой догматической добропорядочностью скрывается жизнь другого города, города нищеты. Эти холостяки-эмигранты, спящие вповалку по 6–8 человек в комнате, неужели они — лишь измученная работой плоть? Они едва сводят концы с концами, но все же приспосабливаются ко всему… как и любой человек. Покорные, послушные рабочие, благонравные, смиренные верующие, но их плоть подчас восстает против этого рабского состояния, их тела ищут удовольствий и отвергают все запреты. В Мекке очень распространен гомосексуализм. Это происходит как бы само собой в гетто, где мужчины спят, просыпаются, едят, работают, отдыхают лишь в окружении себе подобных, таких же одиноких мужчин, как и они сами. И так из года в год. Это, кстати, логическое последствие той ужасной сегрегации по признаку пола, что существует в исламе. Но чтобы избежать всяких сплетен и разговоров, а главное, высылки, афганцы «практикуют» содомию с афганцами, а пакистанцы с пакистанцами. Многие гомосексуалисты наряжаются в широкую арабскую одежду, а также применяют хну и карандаш для бровей, чтобы выглядеть еще более привлекательными. Издали их можно даже принять за женщин. Традиция обрекает таких извращенных мужчин с гомосексуальными наклонностями на ужасную посмертную жизнь: они воскреснут в обличье свиньи или зловонной обезьяны. «Они пойдут в ад, — уточняет пророк, — и будут гореть в закрытом железном гробу, заколоченном раскаленными гвоздями». Ханбалиты доходят до того, что запрещают холостым мужчинам ходить по тем же тротуарам, по которым ходят женщины и дети. Что с того! Случается, что в гостинице какой-нибудь служащий пожирает глазами клиента и досаждает ему своими домогательствами. Парикмахерские — это особое место встреч, где мужеложцы пересекаются с добропорядочными гражданами. Там делают эпиляцию бровей, накладывают питательные маски на лицо, пытаются «ухаживать». Более естественным, но гораздо более опасным остаются незаконные связи с представительницами женского пола. В Мекке существует проституция. Она не такая уж скрытая, как можно было бы подумать. Все ночи напролет одинокие женщины бродят по улице Аджад, расположенной к югу от Харама. Мужчины проезжают в автомобилях, останавливаются, черный силуэт проскальзывает в машину, которая вскоре исчезает в неизвестном направлении.

Так что в святом городе можно найти все. Мекка была и остается городом противоречий, с двойным лицом, с двойственной жизнью, раздвоенным языком и природой. Мекка… Набожная и меркантильная, щедрая и жестокая, молельня и альков. Урожденные мекканцы не чувствуют себя в ней как дома, а эмигранты не имеют права здесь жить. Столица уммы — ничья резиденция. Дочь неба и земли, она заключает в себе порок и добродетель. Дом Божий, постоянно осаждаемый дьяволом, — такова земная Мекка, бледное отражение Мекки небесной. И как гласит арабская пословица: «Огонь порождает пепел».

Они повсюду. В залах аэропорта, на автобусных станциях, ветровых стеклах машин, в салонах отелей, ресторанах, витринах магазинов, на первых страницах периодической печати и в каждом выпуске тележурнала. Портреты трех китов саудовского режима выставлены везде, во всех общественных местах, за исключением разве что святая святых Харама. Навязчивый триптих напомнит паломнику при необходимости, что, будучи гостем Бога, он все же остается лишь временным посетителем Королевства Саудовская Аравия.

Эта королевская троица объединяет «слуг двух Харамов» (Хадим аль-Харамайн аш-шарифайн). Король Фахд (гепард) ибн Абдель-Азиз с тяжелыми веками и затуманенным, угрожающим взглядом. Справа от него — Абдаллах — наследный принц, первый вице-президент Совета министров и глава Национальной гвардии. У него вид строгого отца семейства, бледного, осунувшегося, с мешками под глазами. И наконец, слева от него — принц Султан ибн Абдель-Азиз, второй вице-президент Совета министров, министр обороны, авиации и генеральный инспектор.[102] Он выглядит моложавым и полным сил. В некоторых органах местного самоуправления к этим трем фигурам присоединена четвертая. Это отретушированная фотография, на которой изображен высокочтимый, легендарный король Абдель-Азиз ибн Абд ар-Рахман ас-Сауд, основатель Королевства Саудовская Аравия. По бокам этих изображений часто можно увидеть знамена ваххабитов. Белый цвет на нежно-зеленом фоне, в центре начертан символ веры мусульман: «Нет бога кроме Аллаха, и Мухаммед — посланник Его», что символизирует заостренная кривая турецкая сабля. Согласно одной официальной брошюре, это есть «символ силы на службе у права». Именно поэтому нельзя приспускать флаг с такой эмблемой. Нельзя оскорблять символ веры. Разумно дозированная тонкая смесь, соединяющая единственную в своем роде духовную и военно-полицейскую функции. В этом сила и оригинальность системы ваххабитов.