Читать онлайн «Африка грёз и действительности (Том 1, все фотографии)». Страница 89

Долго стояли мы около девятилетнего мальчика, под руками которого на примитивном рабочем столике вырастали фигурки верблюдов, газелей, слонов, ослов, крокодилов и носорогов, а также браслеты из мелких скарабеев, пряжки к платьям, ножи для разрезания конвертов, вееры и ручки, брошки и застежки. Материалом, из которого родилась вся эта сказочно тонкая красота, которой мы любовались перед этим в витрине мастерской, была слоновая кость. Охота за рабами и безудержное истребление слонов еще столетие назад ассоциировались с Суданом в представлении белых. Теперь это безвозвратно ушло в прошлое, как и корабли, груженные слоновыми бивнями из Судана, за которые на европейских рынках платили головокружительные суммы. Слоновая кость исчезает теперь понемногу под руками резчиков в Омдурмане, улыбающихся и трудолюбивых.

Мы возвращались в Хартум вдоль трамвайной линии. Над нашими головами кружились 15 серебристых самолетов, о прилете которых накануне сообщили суданские газеты. Вечером мы встретились с командиром эскадрильи, шведским инструктором авиации Эфиопии., который совершал перелет с новыми машинами из Стокгольма в Аддис-Абебу.

Одновременно со шведскими летчиками на хартумском аэродроме приземлился самолет «Британской трансатлантической компании», пролетающий здесь ежедневно по пути в Кейптаун. А незадолго до этого стартовал в обратном направлении французский самолет, возвращающийся с Мадагаскара в Париж. Заголовок самой крупной английской ежедневной газеты в Хартуме «Судан стар» гласит: «Хартум — узел воздушных путей Африки», — и действительно, Хартум, «город слоновьего хобота», становится сейчас узлом воздушных путей Африки. В то же время он остается тем узлом, где переплетаются интересы двух империй, звезды которых закатываются. Под его взлетными дорожками заложен динамит.

Фитиля пока еще нет.

По данным суданской статистики, читать и писать умеют около 13 процентов населения страны. Но это — официальная статистика!

Между тем вы узнаете, что школы в Судане посещают едва 90 тысяч учеников, то есть немногим больше одного процента населения страны. Нам захотелось поближе посмотреть, как выглядят имеющиеся в Судане школы.

Нас пригласили осмотреть частную школу Ахфад в Омдурмане. В ней сейчас учится несколько сот учеников, начиная от самых маленьких, занимающихся в детском саду, и кончая взрослыми студентами, которые быстро набрасывают на доске формулы углеводородных соединений.

Когда мы с директором школы вошли в класс, из-за низких парт в восьмиугольном классе поднялись 50 маленьких смуглых суданцев. Арабская учительница встретила нас смущенной улыбкой и несколькими английскими приветствиями.

По стенам класса были развешаны картинки, в большинстве своем вырезанные из газет и иллюстрированных журналов. На них изображались самолеты, подводные лодки, автомобили и мосты, а рядом — части одежды и человеческого тела, животные, деревья и мечети. Над каждой картинкой стоял арабский знак заглавной буквы, с которой начинается наименование изображаемого предмета. Когда маленький мальчик с лицом цвета черного дерева и крепкими белыми зубами ходил вдоль стены с указкой в руке и быстро отвечал арабскую азбуку по картинкам, мы вспомнили «Школу в картинках» Коменского.

— Алиф, ба, та, за, джим, га, ха… — отчетливо произносил он, в то время как указка прыгала вдоль стены.

Нас удивила энергия этих маленьких суданцев. Мы задумались над стихийной, неукротимой волей тянущихся к знаниям детей. Запомнилось характерное движение, которым они старались обратить на себя внимание учительницы, чтобы она вызвала их отвечать. Мальчики вскакивают с места, высоко поднимают правую руку, воинственно вытягивая кверху указательный палец. Еще и еще раз. Это не робкая просьба детей, желающих показать свои знания. В жилах этих ребят течет горячая кровь отцов и дедов, которые всего 50 лет назад сжимали в руках копья со стальными наконечниками, отравленными ядом, выстраиваясь к бою под знаменем Махди. Теперь эта энергия зажата среди школьных парт. В глазах детей мы увидели неукротимое честолюбие и тягу к знаниям. А в глазах восьмидесятисемилетнего основателя школы, когда он спокойным, тихим голосом разговаривал с нами в учительской, мы прочли чувство удовлетворения.

Шейх Бабекр аль-Бадри основал когда-то эту школу для своих многочисленных внуков, после того как не смог добиться у английских властей разрешения на открытие общественной школы. И поныне она остается единственной прилично оборудованной школой в Омдурмане, частной школой, о которой не смеют мечтать дети большинства населяющих город людей. А дети суданцев на большей части территории страны, равной по величине четверти Европы, даже не знают о существовании такой школы.

В 1924 году в Хартуме для молодых суданцев был открыт медицинский институт. Он носит английское название «School of Medicine». За четверть столетия, прошедшего с момента открытия института, через его аудитории прошли 185 студентов, окончивших курс обучения. Лишь 95 из них было присвоено звание и они получили диплом врача, какой выдают в европейских университетах. 95 врачей на восемь миллионов населения за четверть века!

Директор института доктор Р. М. Бьюкенен дал нам несколько сбивчивые пояснения:

— Суданская молодежь проявляет необычайный интерес к учебе в нашем институте. Однако, чтобы сохранить высокий уровень подготовки, мы должны выбирать лучших из способнейших. Ведь мы готовим врачей, выходящих от нас с университетскими дипломами, которые равноценны дипломам любого английского университета!

Мы побывали в аудиториях, в научной библиотеке, в лабораториях, в анатомическом зале. Здесь, в этих помещениях, воспитываются немногие привилегированные представители суданской молодежи, которые тянутся к высшему образованию, мечтают поднять родной народ на более высокую ступень культуры, науки и материального благосостояния. Их, однако, слишком мало.

— Какое у вас сложилось мнение о суданских студентах? — спросили мы декана.

— Лучшее, чем вы могли бы ожидать. Они необычайно понятливы. Студенты знают, зачем пришли сюда, их не нужно заставлять работать. Между прочим, вас, может быть, заинтересует, что в текущем году мы приняли на учебу двух девушек. Это первый случай в истории института.

В тот момент мы вспомнили девушек, исповедующих ту же веру и говорящих на том же языке, девушек, которые цепями суеверия и эгоистических традиций прикованы к четырем стенам и решетчатым окнам триполитанских домов, вспомнили женщин, которым разрешено смотреть на мир лишь одним глазком сквозь щель в традиционном «хаули» и которые понятия не имеют о культуре и прогрессе, женщин, чье достоинство задушено искаженными принципами того же корана, который исповедуют две первые студентки-медички в Судане…