Читать онлайн «Политика и рынки. Политико-экономические системы мира». Страница 101

Имелись и другие течения в общем потоке, каждое из которых направлялось по своему руслу, — например, интеллигенция пыталась посредством экономических реформ добиться увеличения собственных доходов: это явление имело особенно важное значение для реформ в странах Восточной Европы²⁸. Также выражалось требование «конституционных» прав для крестьян коллективных хозяйств²⁹.

Сопротивление

Реформа вызывала сопротивление в большом и в малом, по недоразумению или по обоснованным соображениям, с оппортунистических позиций и в официозной заботе о будущем общества.

Одним весомым мотивом для оказания сопротивления было то, что реформа подрывала самые широкие основы общественного устройства. Когда экономическую реформу стали связывать с требованиями демократии и свободы — например, в широко распространяемых нелегально выдержках о гражданских свободах из Всеобщей декларации ООН по правам человека, — она стала угрозой для системы в целом³⁰.

В свете характерных для модели-1 претензий элиты на компетентность самое простое выражение критики основ становится в абсолютном значении угрозой, даже помимо формальной незаконности такой критики. А критиковать коммунистическое государство означает выражать мнение, отличающееся от мнения государства. Это опасно для системы еще и тем, что позволяет предположить законность, правомерность плюрализма интересов. Ударом по «олимпийскому» положению государства были и аргументы о том, что плановые задания и индикаторы эффективности нужны не только для директоров промышленных предприятий, но и для партийных кадров и правительственных работников³¹.

Вызывал беспокойство также ряд фактически проведенных экспериментов по работе директоров предприятий в условиях рыночных отношений. Наиболее значительное нововведение было сделано в сельском хозяйстве: директора колхозов получили более широкие полномочия и могли действовать с целью получения коммерческой прибыли. Вследствие этого появились два обстоятельства, показывающих, насколько подрывное значение может иметь для системы управление предприятием по рыночным законам. Возникло мнение, что сельскохозяйственному предприятию — колхозу — теперь якобы нужны «права», гарантирующие, что он может действовать на рынке. А крестьяне, по некоторым признакам, начали выражать требования с позиций группы интересов³². Модель-2 грозила заменить собой модель-1.

Реформа ценообразования

Все же может показаться, что более ограниченные «технологические» реформы в области ценообразования и рынка — далекие от принятия принципов рыночной системы в целом — были, очевидно, возможны и без угрожающих последствий. Почему, должны мы спросить, сорвалось умеренное стремление к проведению технологической реформы и реформы ценообразования?

Часто говорится, что цены, используемые коммунистическими предприятиями, — особенно цены советских предприятий — устанавливаются произвольно, то есть не являются аппроксимациями эффективных цен или цен, определяемых редкостью ресурсов, которые являются следствием процессов свободной покупки и продажи, осуществляемых предприятиями в рамках рыночной экономики. Но если цены ни в малейшей степени не являются эффективными, а совершенно произвольны, для специалиста-плановика или руководителя они абсолютно бесполезны — ими никак нельзя воспользоваться ни для планирования, ни для руководства. Кроме того, этот специалист еще должен вести свой учет в тоннах или в каких-либо еще физических единицах и натуральных величинах, в которых измеряется выпуск продукции.

На самом деле цены, применяемые коммунистическими предприятиями, являются в первом приближении эффективными ценами. Хотя они и не связаны органически с нехваткой товаров или сырья в рыночных системах и, соответственно, чрезвычайно деформированы, они не являются абсолютно случайными или произвольными. Определенным специфическим образом они в слабой степени связаны с нехваткой соответствующих товаров^*.

Свидетельством этого является то, что эти цены имеют хорошо заметное родственное сходство с ценами, превалирующими в рыночной экономике. Коммунистические цены унаследованы от рыночных цен, преобладавших до коммунизма. Более того, на ценообразование при коммунизме продолжает оказывать влияние ценообразование в странах с рыночной экономикой, хотя трудно сказать, насколько именно тесно и органично связаны цены различных систем. Сталин одобрительно упоминал, например, одно из высказанных членами ЦК мнений по поводу того, что «хлопок в общем и целом намного дороже зерна, как показывают цены на хлопок и зерно на мировом рынке»³³. Кроме того, на цены огромное влияние оказывают, исходя из марксистской «трудовой» теории стоимости, соответствующие затраты труда. При прочих равных товар, произведенный с высокими затратами труда, имеет более высокую цену, чем товар, произведенный с меньшими затратами труда или с затратами низкоквалифицированного труда. Труд является основным дефицитным ресурсом в любой системе производства, поэтому затраты труда также являются важной детерминантой при эффективном ценообразовании. Цены, в основном исключенные из сферы эффективного ценообразования, — это цены на землю и капитал, поскольку марксистская доктрина запрещает ренту и процентные ставки за пользование капиталом. Но, по крайней мере, в Советском Союзе и Восточной Европе найдены не вызывающие идеологических возражений «заменители» для включения в состав цены различных издержек, замещающих — но не полностью и неадекватно — ренту и проценты за пользование капиталом.

Хотя коммунистические цены являются эффективными ценами только в первом приближении, необходимо подчеркнуть, насколько это грубые аппроксимации. В отношении Советского Союза цены охарактеризованы как «чудовищный абсурд». Китайские и кубинские цены являются такими же неполноценными³⁴.

Поставим вопрос четко. Коммунистические системы используют цены — и используют их потому, что те являются хотя бы в самом грубом приближении эффективными ценами. Почему же потерпело неудачу весьма умеренное движение за совершенствование ценообразования?

Одной из причин является то, что большинство советских инженеров и плановиков не разбирается в ценообразовании. Экономисты настаивали на реформах ценообразования, основанных на усовершенствовании процесса оценки, замене более дефицитных ресурсов менее дефицитными, адаптации плановых показателей выпуска продукции к издержкам их достижения. Инженеров же восхищала технологическая изощренность сама по себе как искусство ради искусства, невзирая на издержки. Поэтому они ценили самый технологически совершенный метод производства выше, чем метод, наиболее разумный с точки зрения затрат. Этот конфликт был таким же, как тот, что в США в течение многих лет разделял военное руководство и экономистов, нанятых для работы в качестве советников этого руководства. Первые хотели получить вооружение на базе самых передовых технологий. Вторые же хотели вовсе не супердорогое вооружение, разработанное по последнему слову техники и технологий, а скорее «побольше грохота на каждый вложенный доллар».

Кроме того, реформа цен — большая и трудная работа. В Советском Союзе существует, вероятно, около 20 миллионов цен — по количеству наименований производимой продукции. И потом, реформа имеет разрушительное воздействие на экономику. Переход на новые цены представлял бы огромную проблему. Возможно, целый ряд отраслей промышленности был бы надолго обречен терпеть убытки. Когда сравнили предполагаемые проблемы с предполагаемыми выгодами в отношении роста производительности, первые показались слишком большими многим государственным деятелям, которые в любом случае не разбирались в эффективных ценах настолько хорошо, чтобы твердо верить в их важность и необходимость. Объяснения во многом те же, какими можно было бы объяснить продолжительное нежелание американского правительства пересмотреть произвольные цены, определяемые тарифами на многие импортные товары. В Соединенных Штатах доводы реформаторов сталкиваются с таким же безразличием государственных деятелей, которые либо не разбираются, либо не видят никакого проку в эффективных ценах; и предполагаемые убытки для ряда отраслей промышленности достаточно велики, чтобы охладить реформистский пыл.