Читать онлайн «Причина времени». Страница 72

Нет сомнения, что новая картина мира обрисована им, могла появиться только когда у него сложилось новое представление о времени-пространстве. Мы помним, что научный жгучий его интерес состоял в том, что в изучаемом им минералогическом круговороте веществ, в геохимических циклах он обнаружил общий для каждого вида минерала, для каждого атома вещества отрезок пути, а именно скрытый в лабиринтах биосферы туннель, через который обязательно проходят атомы. Он также обнаружил, что именно в этом темном, не различавшимся ранее в науке ЖВ -туннеле материя всех структур земной коры и получает все свои основные качества, которые затем видоизменяются в биосфере, в географической оболочке, затем в геологических движениях и которые изучаются разными науками, не подозревающими, что они исследуют в них печать жизни. И только такое связывающее воедино разные отрасли знания учение, как учение о биосфере, базовой предметной основой которой является триединая биогеохимия, смогла увидеть, что захват (и энергетический “ремонт”) жизнью атомов является центральным в биосфере событием, что в том состоит общая цель биоты. Возможно, слово цель как принадлежность существа сознательного, здесь не подходит, но по тому общему результату движения каждой частицы вещества в биосфере трудно удержаться от такой антропоморфной характеристики. (38).

Этот единообразно, везде на поверхности и в ближайших недрах Земли действующий “механизм”, который к тому же функционирует на протяжении всей истории Земли, позволил Вернадскому сделать два важнейших вывода, которые он доказал всей последующей научной работой:

1) не случайность жизни в мироздании и

2) вечность жизни.

Как мы видели, оба новых положения высказаны впервые еще в 1908 году в письме к Я.В. Самойлову, как самое первое известное простое формулирование проблемы, ее понимание, которое в результате всей дальнейшей деятельности, по сути дела, не изменилось, только стало неизмеримо более развитым.

Таким образом, два вывода: не случайность, всегдашность и единственность жизни и связность времени-пространства ЖВ могут быть доказаны не философским и не логическим путем, а эмпирически. Иначе говоря, наука должна была в своем расширении когда-нибудь решить проблему времени появления жизни на Земле и ее основной функции, назначения. Каково ее место в общем строе природы, в движении материи и энергии в космосе, что бы под последним ни понимать: вместилище или порядок природы?

Вернадский знал, что одна из мировых загадок – о давности или недавности жизни, о ее случайности или не случайности – долго относилась к центральным в идеологии, в обосновании науки, но не ставился в самой науке. В общей схеме знания людей очень долго удовлетворял метафизический, библейский ответ на этот вопрос. Как известно, Ньютон помогал решить его теологически правильно и в конце семнадцатого века научно было “подтверждено”, что мир создан Богом шесть тысяч лет назад, причем практически сразу во всех своих частях, и во всей полноте: и свет, и “твердь”, и все живые твари, включая человека. Затем начиная с Бюффона, как уже говорилось, началось научное исследование вопроса о длительности и содержании истории планеты, которое закончилось в начале нашего века введением общепринятого знания о геологическом прошлом, длившемся полтора – два миллиарда лет, определяемой по возрасту самой древней породы на поверхности Земли. Геология сформировала свою геохронологическую шкалу, в которой центральным материальным процессом считается течение геологического времени, а существование на планете жизни служит дополнительным маркирующим фактором, удобным для разбиения геологического времени на эры, периоды и более мелкие подразделения.

В рамках этого главного представления, вошедшего во все науки, в знание любого образованного человека о Земле, повторю, жизнь представлялась эфемерным, случайным событием в ее истории, происшедшим когда-то, давно или недавно, но значительно позже формирования планеты. Но в сущности то был рудимент религиозного векового воспитания в лоне креационизма и каждый привыкал к метафизической, натурфилософской установке о порядке творения, о его модели, согласно которой сначала как-то создались безжизненные вещи, потом геологические структуры, затем растения, звери и “гады земные”, а уж потом человек – в последний день творения. Схема последовательного появления сначала безжизненных структур, а затем жизни и ее усложнения стала не обсуждаемой, аксиоматической, как бы естественной установкой сознания, чуть ли не врожденной, то есть идущей из подсознания и сохраняется в большинстве схем философии, положительных наук и обыденного знания (европейского ареала, точнее, западного, а не восточного, в последнем оно зиждется на другой главной парадигме). А между тем, как выяснил Вернадский, в истории знания множество конкретных исследований глубоко противоречили данной схеме. Чтобы ликвидировать противоречие, подбирались соответствующие философские установки, или религиозные оправдания, которые могли бы смягчить неудобные для общей схеме факты науки. Возникало мнение о противоположности и неизбежной борьбе научных объяснений и религиозной натурфилософии, противоречие между верой и знанием..

Вернадский углубился в проблему противоречия двух сторон познания в лекции “Начало и вечность жизни”, с которой он выступил в мае 1921 года в Петроградском клубе литераторов. Вскоре лекция была напечатана в виде отдельной брошюры и вызвала атаки материалистических идеологов именно за идею “извечности жизни”, как характеризовали они творчество ученого потом во всех дальнейших разносных статьях и даже в “Малой Советской энциклопедии” 1934 года. (39).

Вернадский начинает с истории вопроса, который стоял перед наукой с самых первых шагов описательного естествознания: как, когда возникла жизнь? Является ли она недавним явлением или была всегда? В науке предпринимались попытки решить вопрос обычными научными приемами, однако на них все равно незаметно и исподволь всегда оказывали влияние и искажали результаты философские и религиозные интуитивные мнения. Вопрос оказался и значительно сложнее, и значительно проще, чем банальное на первый взгляд противостояние двух точек зрения. Сложнее в том смысле, что никакие научные факты не могли опровергнуть веру, уверенность людей в порядке творения. Какие бы факты не появлялись, они неизменно укладывались в старую схему и ничего существенного в ней не меняли. Дело в том, что существует гораздо более древняя, чем научное знание, предвзятая идея. Это представление о порядке происхождения мира, некое “космическое” знание, в котором основную роль играет представление о начале сущего, о старте бытия. Оно связано с началом и концом каждой человеческой личности, а это чувство, конечно, древнее христианской модели мира. Но мы ее знаем в виде библейской метафизики, она охватывает иудейско-мусульманский и христианский ареалы мира и главенствует в них. На Востоке этого чувства начала и конечности нет, там господствует идея цикличности, но там нет и развитых в такой степени чувства личности и науки.

А простые схемы рисовали некоторые эмпирические науки, в которых существовало несколько логических точек зрения на происхождение жизни. Поскольку сейчас мы не наблюдаем происхождение жизни и законов этого происхождения не знаем, она могла проявляться, говорили одни, в так называемые космические периоды истории Земли по этим особым, действовавшим только тогда законам, и потом уже развиваться по своим биологическим правилам, которые нам известны более или менее хорошо. Вторые утверждали, что жизнь появляется непосредственно из инертной материи и сейчас, только мы этого не замечаем из-за микроскопичности этого процесса. Существовала и еще одна точка зрения, согласно которой жизнь проникает непрерывно на Землю из космических просторов с пылью, но эта точка зрения просто переносила вопрос от одной неизвестной области в другую и не ставила вопрос об отношении жизни к инертному веществу вообще и не отвечала на него.