Читать онлайн «Повседневная жизнь паломников в Мекке». Страница 90

Практика паломничества по доверенности пользовалась большим уважением, особенно в эпоху крестовых походов, когда дороги в Мекку были совсем не безопасны. Гости Бога могли покупать сертификаты хаджа. Их выдавали официально в присутствии двух уважаемых и проверенных свидетелей, чтобы удостоверить тем самым выполнение различных обрядов тем или иным паломником в пользу того или иного «заказчика». Эти дипломы изготовлялись вручную или печатались на красивых богато вышитых тканях, старательно выписывались каллиграфами и украшались гравюрами, представляющими главные памятники Святой земли. Они могли достигать двух метров в длину и часто заверялись подобными посвящениями: «X… хотел преподнести подарок Y… и не нашел лучшего, чем умра». Наиболее красивые дипломы были найдены несколько лет назад в Дамаске, они восходят к эпохе Эйюбидов (1186–1260).[93]

В наши дни подобный тип паломничества по доверенности практикуется все реже и реже и касается, как правило, членов одной семьи, полностью исключая всякий меркантильный интерес. Что касается дипломов, то они практически исчезли. Тем не менее мутаввифы еще предлагают богатым паломникам выдать им диплом за подписью четырех свидетелей. Цена: 1000 риалов за гравюру на бумаге с видами святых мест, украшенную цитатами из Корана. Есть и другое свидетельство о паломничестве в виде рисунка, все еще очень распространенное в Египте. Оно таково: детям поручается написать красками на побеленном известью фасаде дома счастливого хаджи разнообразные фрески, изображающие различные этапы паломничества на пути к Богу. На таких фасадах можно увидеть смеющихся над своей поклажей верблюдов, лодки, перегруженные веселыми ве рующими, раскачивающиеся во все стороны автобусы и эскадрильи самолетов, летающих над Каабой, вокруг которой пасутся овцы в тени развесистых пальм. Для всех тех, кто сам не может отправиться в Мекку, иметь в своей семье или в деревне хотя бы одного человека, который таким образом показывает свою набожность, — замечательная удача. Для инвалидов и бедняков остается ежедневная ритуальная молитва, при которой они поворачиваются в сторону Мекки и склоняются перед матерью всех городов. Подобное ежедневное восторженное проявление чувств является основным ритуалом ислама. Ибо лишь тот, кто пренебрегает молитвой, не считается мусульманином. Ханбалиты и хариджиты[94] идут еще дальше: для них те, кто не совершает молитв в направлении кыблы — это неверные, достойные смерти.

Небо прояснилось. Паломники не прекращают собирать трофеи своих дорогостоящих «набегов». Алжирцы всем им предпочитают автомобильные покрышки, электрические фритюрницы и кофейные сервизы. Город похож на зал ожиданий какого-нибудь вокзала. Каждый высматривает свой автобус, терзаясь вопросом, исправны ли у него тормоза. Верующие и просто любознательные люди пользуются этим временем, чтобы заняться религиозным «туризмом» и посетить те редкие памятные древние места матери городов, которые ваххабистский архитектор-градостроитель еще не утопил в бетоне.

Вот знаменитое кладбище Маала, обширный, выжженный солнцем склон, прорезанный перпендикулярно посередине бульваром Харам и проспектом Хаджун. У входа поставлены бараки, лежащие на земле люди растирают ступни, а на белом фургоне можно прочесть: «Управляющий похоронным бюро, похоронные катафалки». Кладбище больше походит на заброшенный пустырь, земля здесь серая, каменистая, без намека на какую-либо растительность. Крошечные побеленные стены разграничивают квадраты, в центре которых положены обычные камни — могилы. Листовые навесы покрывают аллеи, также ограниченные каменной стеной. Виднеются мраморные фрагменты с изысканными арабесками. Никакой надписи на них нет и в помине, но зато на огромном панно на арабском, английском и урду нацарапано каким-то ваххабитом-некрофобом:

«Главное управление по формированию самосознания и выполнения религиозных предписаний. Отдел по делам паломничества. Брат паломник должен знать, что:

— лишь мужчины имеют право посещать мусульманские могилы;

— женщинам посещение могил запрещено, ибо сказано: «Да проклянет Бог посетительниц могил (хадис);

— запрещено проявление чувств, как-то: поглаживание камней, совершение поклонов или призывание мертвых перед погребальными камнями;

— попроси у улемов, чтобы они разъяснили тебе обязанности твоей веры и то, что тебе еще не известно о правилах хаджа и твоей религии. Это твой священный долг».

Снаружи на бетонной стене растянута огромная рекламная афиша на французском языке: «Молодость — одеколон для мужчин. Жанна Артес. Париж» Именно здесь, на этом кладбище Маалы похоронены многочисленные близкие и родственники Мухаммеда, в частности Хадиджа, его первая жена. Здесь же на протяжении веков хоронили ученых и мистиков. На фотографиях, сделанных до вторжения на эти земли ваххабитов, можно видеть настоящий миниатюрный городок, пестрящий белыми куполами, с тенистыми «улочками», обсаженными зеленой изгородью.

Автобус едет вверх по бульвару Харама, делает поворот и направляется на восток, притормозив на нескольких светофорах, вдруг попадает в район трущоб. Центр остался позади. Хибарки, крытые листовым железом, кирпичные лачуги, лавчонки, сколоченные из всего, что попадалось их владельцам под руку, лепятся по краям дороги. Детвора копошится в этих «фавеллах», где нет ни праздников, ни карнавалов, а есть лишь одна радость — радость религиозного братства. За поворотом, на пустынном горизонте, прочерченном ломаной линией каменистых холмов, возникает одинокая гора в форме сахарной головы, вершина которой похожа на отточенный карандаш — Джебель ан-нур. К ее подножию робко прижимаются белые домики, разделенные узкими улочками, мощенные щебенкой, по которым ходило столько босых ног. Мужчины заняты работой, женщины, закутанные с головы до ног, и ребятишки предлагают верующим содовую шипучку, колу, сигареты и минеральную воду. За запертым трактиром — свалка, над которой вьются тучи мух.

Гора крутая, каменистая, величественная. Тропинка, ведущая к вершине, опоясывает покатые склоны и пугает взбирающихся вверх людей ужасными пропастями. Она не огорожена никакими столбиками, никто о ней не заботится, состояние ее весьма удручающее. Все это выглядит так, как если бы саудовцы пытались отсоветовать посетителям по ней подниматься.

«А вы что, думаете, что пророк поднимался туда на фуникулере? — бросил насмешливо какой-то марокканец. — Помолитесь Господу и вперед! Если нам суждено умереть, никто не скажет, что мы сдохли, грабя банк!» Мы начинаем подниматься. На груде камней навес и коврик. Пара бедуинов. Иссушенные, сморщенные лица, запавшие беззубые рты. Они просят милостыню. Просто, без умоляющих взглядов и протянутых рук. Полтора часа осторожного подъема, остановок над зияющими безднами, и вот, наконец, мы на вершине этой скалистой гряды, слегка наклоненной в сторону Мекки.