Читать онлайн «Сосна и олива или Неприметные прелести Святой Земли». Страница 78

За сбивчивыми и туманными описаниями мистиков стоит реальность, ничуть не уступающая реальности зримого мира, но куда менее понятная. Видимо, религии мира отражают на свой манер эту реальность. Высшее и безграничное блаженство и есть рай, но огромное стремление к Богу – не просто стремление к высшему наслаждению. Мы можем сравнить это со взаимным притяжением капелек ртути на поверхности стола.

Р. Акива вышел укрепившимся в вере из этого мистического переживания, а р. Элиша оставил веру мудрецов и книжников. Великий мудрец и знаток иудейского гнозиса, он разуверился в пользе исполнения Закона, как и св. Павел до него. Но он не пришел и в юную церковь, а остался одинокой и непонятой личностью на краю общины Мудрецов. Он был учителем р. Меира. После смерти, из гробницы р. Элиши Другого повалил дым – знак Геенны Огненной. Тогда р. Меир сотворил свое первое чудо – его молитва спасла его учителя для жизни вечной.

Р. Меир был женат на замечательной женщине по имени Брурия, которая превосходила умом, знанием Закона и остротой языка своих современников. Она могла научиться тремстам законам у трехсот учителей в один день, говорили о ней. Талмуд сохранил много ее остроумных и едких замечаний. Однажды р. Иосе, мудрец из Галилеи, спросил ее: «Не подскажете ли вы мне, где дорога на Лидду?» «Глупый галилеянин, – ответила она, – скажи просто «Как пройти в Лидду?» ибо нельзя говорить лишнее с мужними женами».

Их брак завершился трагично. Все женщины слабы и неверны, считал р. Меир. Сдуру он решил проверить, является ли его Брурия исключением. Он не знал мудрости Сервантеса, гласящей «Не испытывай алмаз молотком. Если он не разобьется, испытание не прибавит ему цены, а если разобьется, у тебя не станет алмаза». Он подговорил своего молодого коллегу поухаживать за ней, и уехал в другой город. Увы, он был прав – Брурия пала. Когда эта история раскрылась, Брурия покончила собой от стыда, а р. Меир бежал в Вавилон, но со временем вернулся и был погребен в Тиверии.

Восточные евреи посещают и прочие гробницы Мудрецов, щедро рассеянные по Галилее. Новый марокканский праздник и культ возник вокруг гробницы святого Баба-сали в городке Сдерот. Там живет преемник и потомок святого, и там собираются десятки тысяч верующих на поклонение, к великому неудовольствию ашкеназийских “израильтян”.

Замечательная новая марокканская еврейская святыня возникла у источника Эн-Джалуд, где войско Байбарса остановило монголов. Этот источник (Эн-Харод на иврите) журчит и по сей день в маленьком заповедном парке у подножья гор Гильбоа, а над ним стоит гробница Ольги Ханкиной, любимой жены богатого еврея-сиониста Иешуа Ханкина. Ханкин скупал владения арабских помещиков, сгонял с земли палестинских крестьян, и получил у евреев звание «избавитель земель Долины». Жену он похоронил в пещере над источником, а потом и его похоронили рядом с ней.

Когда палестинцев в Долине не осталось, на их место были завезены евреи из стран Востока – из Марокко и Курдистана. Им больше всего не хватало гробницы святого, где можно было бы обратиться к Богу с мольбами. Поискавши вокруг, восточные еврейские женщины выбрали гробницу Ольги, и сейчас у этой могилы зажигают свечи, приносят приношения, завязывают ленточки обетов и просят помочь при родах. Ольга и при жизни занималась акушерской практикой, и после смерти продолжает помогать роженицам.

Восточные евреи – не монстры, привезенные вместо ангелов-палестинцев. Они довольно похожи на арабов-горожан, что заметил и Бялик в свое время. Этот “внутренний пролетариат” израильской империи стал в последние годы все более активно влиять на ход израильской культуры, и только в его среде возникла интересная новая музыка. Музыкальная культура “первого Израиля” состоит из сплава восточно-европейских и американских мотивов. Второй Израиль – как и американские негры 20-30-х годов – нашел свое самовыражение в музыке, и эта музыка захватывает и ашкеназийский “первый Израиль”, и палестинцев.

Почему “израильтянам”, европейским евреям, не удалось окультурить, ассимилировать восточное еврейство? Одна, простая, причина заключалась в относительных размерах общин. Восточное еврейство не уступало, а то и превосходило численностью “израильтян”, и, как и любая еврейская община, восточные евреи были адептами в искусстве борьбы с ассимиляцией. Но была еще одна дополнительная причина: без ассимиляции палестинцев не было возможно ассимилировать восточных евреев. Пока сегрегированное существование арабов оставалось принципом существования Израиля, из этого следовало и сегрегированное существование других общин.

Сегрегировав палестинцев, израильтяне запустили в ход старую восточную динамику сегрегации. Ведь на востоке одни и те же общины существуют в течение сотен лет, не смешиваясь, они разделены стеной, каждая живет по-своему и не вмешивается в дела другой: армяне торгуют, греки правят от имени турок, арабы пашут, бедуины воюют. Только исключительные обстоятельства – вроде вторжений Иисуса Навина и Омара ибн Хаттаба – могли сломить эту систему на какое-то время. Сохранив старую систему, израильтяне просто приобщили новые цвета еврейской эмиграции к ближневосточной мозаике.

Возникающая сейчас восточно-еврейская нация с ее преобладающей магрибской группой посягает на гегемонию европейских евреев. А это – залог конфликта. Восточные евреи не ощущают близости с европейскими евреями. Недавно Тель-Авивский университет провел социологический эксперимент: членам различных групп было предложено дать милостыню (“оказать помощь”) нуждающейся еврейской семье. Менее 5% восточных евреев проявили готовность дать милостыню нуждающейся семье “Абрамовича”, хотя 90% тех же восточных евреев были готовы помочь нуждающемуся “Абузагло”. Европейские евреи (на словах) не проводили различия между “Абрамовичем” и “Абузагло” – 75% были готовы помочь хоть тому, хоть другому. Это показывает, что до последнего времени европейские евреи стыдились признаться в этнических предрассудках, а восточные евреи не стыдились, то есть восточные евреи ощущали себя особой этнической группой, а “израильтяне” все еще надеялись их ассимилировать.

В будущей борьбе за господство в Стране Израиля будут участвовать не только израильтяне и палестинцы, но и еще отдельная этническая группа восточно-магрибского еврейства, а в таком треугольнике расстановка сил неясна. После убийства Гринцвайга и последующего кризиса в отношениях между еврейскими общинами у многих израильтян возникло ощущение совершенной ошибки – возможно, с палестинцами было бы не труднее ужиться и скольких войн удалось бы избежать.

“Это тебя, чертова сефарда, надо было прогнать, а не палестинцев,– говорит герой Коби Нива (“Гаарец”, 24.8.1984). Впрочем, в истории последнего слова не бывает – через двадцать лет, может, мой сын убежит в эль Джиб или Абуд от межеврейских столкновений в Иерусалиме. Когда образующаяся в наши дни восточно-еврейская нация станет реальностью – кто знает, какие народы окажутся друзьями, а какие – врагами в ближневосточной мешанине мусульман, христиан, друзов, ашкеназов, сефардов, бедуинов, феллахов?

В наши дни восточные евреи утратили влияние и власть. «Израильтянам» удалось расколоть общину, посадить в тюрьму Арье Дери, лидера ШАС, и поставить на его место приемлемого для них, но не владеющего техникой политической игры человека.

За несколько недель до начала интифиды я подехал к стенам тюрьмы, где томился Дери, и «увидел там живописный табор – самостийную ешиву «Шеагат Арье» («Рык Льва»). Главным героем сцены был, правда, не лев, но хорошенький осленок в золоченой попонке – в этот день в синагогах читают правила посвящения первенца ослицы.

Вокруг микрофона здоровые сефардские работяги в маечках, с крутыми плечами и заскорузлыми ручищами, постигали Талмуд, и чернявый бородатый раввин рассказывал им замечательную историю о писаном красавце р. Иоханане, который сидел у ворот женских бань в теплой Тиверии IV века. В те времена женщины попусту мыться не ходили, но лишь по делу – перед соитием, и таким образом р. Иоханан улучшал галилейский фенотип.