Читать онлайн «Иисус, которого я не знал». Страница 68

Автор Янси Филип

Фарисеи считали свой обеденный стол своего рода «храмом в миниатюре», что объясняет, почему они отказывались обедать с неевреями или грешниками. Возможно, Иисус также понимал свою трапезу как храм в миниатюре, что также объясняет, почему он ел в такой разношерстной компании сотрапезников. Великая трапеза, которую он возвещал, теперь открыта для всех, а не только для тех, кто принял особое очищение.

Дороти Сейерс добавляет по этому поводу: «Возможно, нет ничего удивительного в том, что женщины были рядом с ним наминая с яслей, в которых он родился, и заканчивая крестом, на котором его распяли. Они никогда не знали мужчины, подобного этому Мужчине —другого такого никогда не было. Пророк и учитель, который никогда не придирался к ним, который никогда не льстил, не задабривал, не относился к ним свысока; который никогда не отпускал злых шуток в их адрес, никогда не обращался к ним иначе, чем „Женщины, да поможет им Бог!” или „Женщины, да благословит их Господь!”; который укорял без раздражения и хвалил без снисходительности; который воспринимал их вопросы и объяснения серьезно, который никогда не указывал им их место в обществе, никогда не призывал их быть женственными и не насмехался над ними за то, что они женщины; который не преследовал корыстных целей, и не имел чувства сложного мужского достоинства, которое нужно сохранять; который принимал их такими, какие они есть, и абсолютно не был застенчив.

Во всем Евангелии нет ни единого поступка, или проповеди, или притчи, где содержались бы колкости относительно женской испорченности; вероятно, никто не мог бы заключить из слов Иисуса, что в женской натуре есть нечто „странное”.

Но мы можем легко сделать такой вывод из слов Его современников, и Его пророков, живших до Него, и из отношения Его церкви до сегодняшнего дня».

Как пишут историки церкви, это доброе начинание имело место, пока к власти не пришел Константин, который легализовал веру и основал официальную имперскую Церковь. Начиная с этого момента, в церкви появилась тенденция одухотворять бедность и оставлять прерогативу обладания земными благами за императором. Со временем церковь сама стала одним из богатейших учреждений

Психоаналитик Эрих Фромм говорит, что ребенок из благополучной семьи получает любовь двух видов. Материнская любовь имеет тенденцию к безусловности, принимая ребенка в любом случае, независимо от его повеления. Отцовская любовь обычно носит временный характер, даруя свою благосклонность в том случае, если ребенок соответствует определенному стандарту поведения. В идеале, говорит Фромм, ребенок должен получать и принимать оба типа любви. Как считает Эндо, Япония, нация властных отцов, понимала отцовскую любовь Бога, но не материнскую.

Я заметил существенное изменение, произошедшее с тех пор, когда жил Иисус, изменение, касающееся того, что люди думают по поводу несчастий. Сегодня мы склонны обвинять Бога, возлагать на него ответственность как за катаклизмы (которые страховые компании называют форс–мажорными обстоятельствами (англ. acts of God), так и за повседневные проблемы. Во время Зимних Олимпийских игр 1994 года, когда конькобежец Ден Йансен споткнулся и в очередной раз проиграл забег на 500 метров, его жена, Робин, инстинктивно воскликнула: «Господи, почему опять? Бог не может быть так жесток!» Несколько месяцев спустя молодая женщина написала доктору Джеймсу Добсону следующее письмо: «Четыре года тому назад я встречалась с мужчиной и забеременела от него. Я чувствовала себя опустошенной! Я обратилась к Богу: „Почему Ты позволил, чтобы это случилось со мной?”». Я не могу не удивиться тому, какую, собственно, роль Бог сыграл в том, что конькобежец потерял контроль над равновесием на повороте и молодая пара потеряла контроль над собой во время свидания?

Причудливая вера в Средневековье определяла отношение церкви к больным проказой. Из–за неверного перевода Иеронима лидеры церкви уверовали в то, что описание Исайи Страдающего Слуги как «страдающего» или «изведавший болезни» означало, что он действительно был болен проказой. Так в двенадцатом и тринадцатом веках люди пришли к выводу, что Иисус, должно быть, был болен проказой. Эта вера кардинально изменила взгляд на это заболевание: проказа была отныне не «проклятием Божиим», а «Святым Недугом». С крестоносцами, возвращавшимися из похода прокаженными, обращались с величайшим благоговением, и «Лазаревы дома» («лазареты», по имени нищего Лазаря), в которых лечили это заболевание, появлялись как грибы, в одной только Франции их насчитывалось около двух тысяч. Это историческое движение являет собой яркий пример того, как церковь буквально следовала указанию Иисуса обращаться с «малейшим из сих братьев Моих» так, как она обращалась бы с самим Иисусом.

Священник сделал одно наблюдение, которое я никогда раньше не встречал, читая об этой истории, наблюдение, касающееся доступности Иисуса для больного человека. Дональд пишет: «Каждый больной человек может поведать множество историй вроде этой — историй о том, как приходится входить в церковь через ризницу (или, что еще хуже, позволять вносить себя по ступенькам как ребенка), добираться до лекционного зала посредством грузового подъемника и потом проходить через кухню или склад, чтобы присоединиться к „нормальным” людям, вошедшим через парадный вход».

Попытка свалить всю ответственность за смерть Иисуса на еврейский народ — едва ли не самая большая клевета в истории человечества. Никто и не думает обвинять современных итальянцев в том, что их предки учинили девятнадцать веков назад. Джозеф Клоснер пишет: «Вина евреев, как нации, за смерть Иисуса гораздо меньше, чем вина греков за смерть Сократа; однако, кому пришла бы сегодня в голову мысль мстить за кровь Сократа, пролитую его современниками, сегодняшнему поколению греков? Хотя миновало девятнадцать веков, мир постоянно пытается мстить за кровь Иисуса, пролитую его современниками, евреям, которые уже заплатили сполна и все еще платят свою дань реками и потоками крови». Все это происходит вопреки сказанному Иисусом, что пришел к «заблудшим овцам Израилевым», и вопреки тому, что почти все первые христиане были евреями.

Комментаторы отметили тот факт, что записи в Евангелии от Матфея и от Марка — одно из наиболее строгих доказательств того, что у нас есть достоверная картина того, что произошло на Голгофе. Какая другая причине могла заставить основателей новой религии вложить такие отчаянные слова в уста своего героя — если только это не было именно тем, что он в действительности сказал.

По словам историка Майкла Гранта, Константин мало интересовался личностью Иисуса как таковой, но казнь через распятие привела его в смятение. С характерной иронией, видя в «кресте не столько эмблему страдания, сколько магический символ своей собственной непобедимости», Константин сделал крест из символа сакральной любви и смирения символом триумфа: он распорядился изображать его на щитах своих солдат.

Воскрешение, действительно, представляло собой акт гражданского неповиновения, поскольку оно включало в себя сломанную печать Пилата и поверженную официальную охрану. В этом случае, триумф над официальными силами означал активное сопротивление.

Апокрифическое Евангелие от Петра дает воображаемую картину того, что произошло у могилы. Две фигуры спустились в облаке света, такие ослепительные, что множество очевидцев собрались вокруг посмотреть на это. Камень сам собой откатился, и две сияющие фигуры поднялись над могилой, поддерживая третью фигуру, осененные знаком чудесного креста. Головы обоих ангелов «доставали до небес… он же был ведом ими… и они пересекли небо». Это как раз то пристрастие к сенсациям, которого старательно избегают аутентичные Евангелия.

Дж. Р. Р. Толкиен, наверное, самый великий создатель сказок нашего века, часто оказывался лицом к лицу с обвинением в том, что фэнтези — это путь, дающий нам возможность «побега» из реальности, возможность отвлечься от невзгод «реального мира». Его ответ был прост: весь вопрос в том, от чего человек бежит. Побег дезертира и побег заключенного мы воспринимаем совершенно по–разному. «Разве можно осудить человека, если, находясь в тюрьме, он пытается выйти на свободу и отправиться домой?»