Читать онлайн «Гордиев узел сексологии. Полемические заметки об однополом влечении». Страница 71

– Извини, дорогой! Я не тот, кто способен вынести всю твою образованность. Наша любовь была ошибкой, расстанемся навсегда!

– Можете представить моё негодование, ведь он мне “пудрил мозги” целых три недели. Я мог бы за это время найти другого! Но, главное, ведь он, гад, опередил меня. Я тут же вытащил из кармана заранее написанное письмо, где сообщал ему, что это я сам разрываю с ним все связи. Я написал это письмо из опасения, что он меня отвергнет. Но я опоздал, а он меня опередил! – возмущённо рассказывал Володя.

Я как мог, успокаивал его, но на следующий день он пришёл ещё более распалённым. Хотя, казалось бы, Володя мог бы и утешиться: из мести он уже переспал с другим молодым человеком, тоже найденным по объявлению, и собирался пойти на свидание с третьим. Но обида не утихала. Володя поделился со мной планами жестокой мести. Он пишет злые эпиграммы, называя своего обидчика его подлинным именем и делая достоянием всего света (точнее, гомосексуального круга) его “грязные тайны”.

Назначенные транквилизаторы не помогли больному; занятия в университете пошли прахом. Володя строчил стихи, “напоённые ядом”. Вскоре рукописный труд приобрёл солидный объём. Автор давал его читать всем подряд: и тем, кто знал его незадачливого любовника, и тем, кто о нём даже не слыхал. Мстительный поэт полагал, что репутация его обидчика погублена навеки. Вот один из “шедевров” Володиного цикла, где он обзывает любовника женщиной и поздравляет себя с тем, что отделался от него:

И в руки женщины меня отдал Всевышний.

И в руки женщины, – меня! – какая кара!

Я женщине поверил. Что же вышло?

"Ну, извини!" – она бессовестно сказала!

…Недавно встретил я её в троллейбусе –

Пришлось сойти на остановке следующей.

Эта “элегия” выбрана из цикла, включающего около трёх десятков стихов, не случайно. Стихотворение отличается от других тем, что в нём нет нецензурных выражений. Да и написано лучше других (мягко говоря, смелые рифмы не идут ни в какое сравнение с огрехами, которыми полны другие стихи).

Не надо думать, что, называя своего обидчика женщиной, новоявленный “граф Монте-Кристо” намекает на его пристрастие к пассивной роли в сексе. Роли у обоих любовников были попеременно одними и теми же. Володя в чём-то даже уступал своему партнёру; ведь у него нет эякуляции при половом акте. Речь в стихотворении идёт о другом: для Володи “быть женщиной”, значит сочетать в себе все мыслимые отрицательные качества. Назвать обидчика женщиной – это ли не оскорбление, публичное и несмываемое!

Несколько месяцев продолжался этот невротический срыв. Наконец, обида, хотя она и сохранится у Володи на всю его жизнь, потускнела. Он нашёл близкого по духу любовника, который оказался способным оценить его личность, творческий дар и интеллигентность. Мало того, Георгий тоже любил Брамса! Увы, через две недели возмущённый молодой человек изливал свои сарказмы уже на Георгия:

– Представляете, он заколебал меня своим Брамсом! Ставит диск и ноет: – “Послушай адажио ещё раз!” Тьфу! Я больше не мог его вынести и ушёл. Нет для меня подходящего человека, поймите же, наконец, мою беду!

Стоит ли говорить, что Володя, конечно же, понимает и ценит музыку Брамса лишь на словах. Ссылки на этого композитора (более сложного для восприятия, чем скажем, Паганини) нужны ему лишь для того, чтобы выдавать себя за человека образованного и нестандартного. Демонстрация же интеллектуальной мощи служит средством подавления половых партнёров. Как только ему попался человек действительно понимающий Брамса, они оба стали ненавистны Володе – и более образованный, чем он, партнёр, и Иоганнес Брамс!

Молодой человек страдает психопатией, иного круга, чем у Руслана. Подобное уродство характера называют по-разному. Пётр Ганнушкин предложил термин “параноическая психопатия ”, вложив в него следующее содержание: “Самым характерным свойством для параноиков является их склонность к образованию так называемых сверхценных идей, во власти которых они потом и оказываются. Эти идеи заполняют психику параноика и оказывают доминирующее влияние на всё его поведение. Самой важной сверхценной идеей параноика обычно является мысль об особом значении его собственной личности. Соответственно этому, основными чертами психики людей с параноическим характером являются безмерный эгоизм, постоянное самодовольство и чрезмерное самомнение. Это – люди крайне узкие и односторонние: вся окружающая действительность имеет для них значение и интерес лишь постольку, поскольку она касается их личности; всё, что не имеет близкого отношения к его "я", кажется параноику не заслуживающим внимания, малоинтересным. Всех людей, которые с ним общаются, он оценивает исключительно по тому отношению, которое они обнаруживают к его личности, к его словам. Он не прощает ни равнодушия, ни несогласия. Кто не согласен с параноиком, кто думает не так, как он, тот в лучшем случае – просто глупый человек, а в худшем – его личный враг.

Крайний эгоизм и самомнение не оставляют места в их личности для чувств симпатии, для хорошего отношения к людям. Сопротивление, несогласие, на которые они иногда наталкиваются, вызывают у них и без того присущие по самой их натуре чувства недоверия, обидчивости, подозрительности. Они неуживчивы и агрессивны: обороняясь, они всегда переходят в нападение и, отражая воображаемые ими обиды, сами, в свою очередь, наносят окружающим гораздо более крупные; таким образом, параноики всегда выходят обидчиками, сами выдавая себя за обиженных. Всякий, кто входит с параноиком в столкновение, кто позволит себе поступать не так, как он хочет этого и требует, тот становится его врагом. Другой причиной враждебных отношений является факт непризнания со стороны окружающих дарований и превосходства параноика. В каждой мелочи, в каждом поступке они видят оскорбление их личности, нарушение их прав. Таким образом, очень скоро у них оказывается большое количество "врагов", иногда действительных, а большей частью только воображаемых. Всё это делает параноика по существу несчастным человеком, не имеющим интимно близких людей, терпящим в жизни одни разочарования. Видя причину своих несчастий в тех или других определённых личностях, параноик считает своим долгом – мстить; он злопамятен, не прощает, не забывает ни одной мелочи. Нельзя позавидовать человеку, которого обстоятельства столкнули с параноиком”.

Приведенный клинический пример полностью подтверждает выводы, сделанные ранее. Психопатия и гомосексуальность – два различных явления.

Необходимо лишь заметить: хотя при “ядерной” психопатии (но не “ядерной” девиации!) уродливое развитие личности неизбежно (ведь психопатия, по определению, – уродство характера), заботливым воспитанием всё же удаётся смягчить его проявления.

Хуже, если биологические причины, приводящие к развитию психопатии, усугубляются депривацией любви в родительской семье и дефектами воспитания. В подобных случаях отклонение от психологической нормы достигает особой степени выраженности, приводя к развитию садизма и некрофилии.

Нам предстоит сравнить, есть ли существенная разница между садистами с гетеро- и гомосексуальной ориентацией.

Патопсихология садомазохизма

При множестве нюансов поведения садистов, есть нечто общее, что их роднит: они абсолютно бесчувственны к чужим страданиям. Вернее, их реакция на сигналы бедствия (Лоренц называет их альтруистическими “стоп-сигналами”), подаваемые другим человеком или другим живым существом, извращена. Вместо того чтобы прерывать агрессивные действия, эти сигналы, свидетельствующие о боли и взывающие о помощи, лишь усиливают жестокость садистов, которые, по мере их отчаянной подачи, возбуждаются всё сильнее. Чем жалобней мяучит котёнок, тем в больший раж входит его мучитель-подросток. Чем беззащитнее жертва, тем изощрённее пытки, изобретаемые насильником.