Читать онлайн «Обаяние зла (СИ)». Страница 48

По словам Ани, когда она осознала это в полной мере, ей стало противно встречаться со многими молодыми людьми, которые ей нравятся. Поэтому теперь она страдает от одиночества, пьёт в одно лицо и ей приходится, по её словам, «саму себя доводить до оргазма». Затем Аня предложила Джонни встретиться и пообщаться. Джонни удивлённо спросил: где? – Я приеду к тебе в гости. Джонни, совершенно непривычный к приёму гостей и даже обычно не думавший никого звать к себе в гости на свалку железок, не нашёл ничего умнее, чем поинтересоваться: что он меня требуется? – Практически ничего. Только хороший коньяк и презервативы.

Джонни обалдел. Его воображение рисовало перед ним, как Аня приедет к нему и будет смотреть на его железки. Затем примется нажираться коньяком в одно лицо. Затем они... Получается, даже приезжая с ним может только после того, как выжрет бутылку коньяка?! Какой кошмар! Потом Джонни попытался представить себе сам процесс. Как он будет тупить, стараясь сообразить, «что и куда». Как пьяненькая (после бутылки коньяка, выпитой в одно рыло!) Аня станет глумливо вопрошать: разве тебя в детском саду не учили, как надевать?!.. И Джонни вынужден будет стыдливо признаться, что нет, злые мальчишки силой стаскивали с него трусы, показывали девочкам, а те хихикали и отворачивались. (Надо полагать, для них там просто не на что было смотреть!) Но, так или иначе, его тогда никто не инструктировал, что с девочками надо делать дальше... Может, просто тогда время ещё не пришло... В итоге, Джонни так испугался полёта своей больной эротической фантазии, что порывисто вышел из аськи. Больше они с Аней не общались...

Алёна, приехавшая в Москву из Чебоксар, была очень целеустремлённой девушкой. И ей, по её словам, совершенно не нравились пустые и бессмысленные разговоры из серии «Привет! Как дела?» А потому она сразу прямо попросила Джонни рассказать ей что-нибудь интересное. Джонни, однако, такая просьба, даже если она звучала из уст знакомого человека, обычно ставила в тупик. Как он мог решить за кого-то другого, что ему будет интересно? Тем более если о человеке он ещё ничего толком не знает, кроме сведений, приведённых в её анкете. В которой у Алёны, кстати, было написано «расскажу о себе в процессе общения».

Собственно, этими соображениями он и поделился с Алёной в ответ на её просьбу. Алёна же заявила, что не видит здесь особых трудностей, тем более, как она выразилась, для того, кто «позиционирует себя как умного человека». Последнее выражение особенно не понравилось Джонни. Он видел в нём иронию, плавно переходящую в издёвку. Тем более, для него «позиционировать себя как умного человека» даже с чисто эстетической точки зрения звучало примерно так же безобразно, как, скажем, «позиционировать себя раком». Джонни подумал раздражённо: какого хрена?! Я ещё толком не начал общаться с этой приезжей, а у меня уже такой дискомфорт! Получается, я с самого начала пытаюсь ей угодить, да ещё и не знаю, как! Но деваться было некуда, и Джонни принялся пытаться объяснить Алёне свою позицию:

К сожалению, не располагая информацией о тебе, я могу только руководствоваться стереотипами наподобие «не говори с девушками о компьютерах». Или что не стоит пытаться тебе рассказывать, скажем, основные положения теории суперструн. Потом, это ещё к тому же отрицательные стереотипы. Указывающие, о чём не рассказывать, но не сообщающие, о чём же тогда говорить...

К несказанному удивлению Джонни, Алёна поддержала разговор самым неожиданным образом. И заявила: к тому же, стереотипы далеко не всегда справедливы применительно к конкретному человеку. Например, я бы с большим удовольствием почитала, если бы ты мне рассказал про суперструны.

Джонни, естественно, обалдел от такого поворота разговора. Но принялся рассказывать о том, как последнее время в рамках так называемой стандартной модели, элементарными составляющими материи считались частицы. В это понятие входят фермионы (частицы с полуцелым спином, подчиняющиеся статистике Ферми – Дирака) – элементарные составляющие материи (лептоны и кварки) и антиматерии (антилептоны и антикварки), а также бозоны (частицы с целочисленным спином, подчиняющиеся статистике Бозе – Эйнштейна). Бозоны включают векторные «силовые» частицы (калибровочные бозоны) со спином 1 – глюоны (переносят сильное взаимодействие), W и Z – бозоны (слабое взаимодействие) и фотоны (электромагнитное взаимодействие), а также скалярный бозон Хиггса с нулевым спином.

В теории струн в основу физической картины мира положены одномерные объекты, именуемые струнами. Эти струны могут колебаться множеством способов. На шкалах расстояний, больших по сравнению с радиусом струны, каждая мода колебаний даёт новый вид частиц, подобно тому, как каждая мода колебаний гитарной струны порождает свою музыкальную ноту. При этом масса, заряд и другие физические свойства частиц определяются динамикой струны. Расщепление и воссоединение струн соответствует испусканию и поглощению частиц, порождая тем самым взаимодействия между частицами.

По мере того как Джонни пытался сформировать очередной наглядный образ, дабы понятнее объяснить Алёне хотя бы на пальцах сложные концепции теории струн, его неожиданно переклинило на почве перфекционистской анальной фиксации. И вместо того, чтобы продолжить изложение, Джонни принялся разглагольствовать о том, как, в конечном счёте, установить справедливость любой научной теории можно лишь на основе опыта. Однако в настоящее время проведение такого эксперимента находится далеко за пределами возможностей имеющихся в нашем распоряжении ускорителей элементарных частиц. А потому все наши аргументы в пользу правдоподобности теории струн основаны по большей части на эстетической привлекательности математических соображений, лежащих в её основе. Соответственно, для того, чтобы оценить подобные построения по достоинству, требуются знания из области математики, выходящие далеко за рамки школьной программы.

Например, многие понятия современной теории поля сводятся к свойствам определённых алгебр. Как объяснял Джонни, помимо обозначения самой дисциплины, термин «алгебра» также используется в качестве наименования определённой математической конструкции. Пытаясь связать это абстрактное понятие с тем, что может быть уже известно Алёне, Джонни сказал ей: если ты изучала математику в институте, наверное, ты сталкивалась с таким понятием, как «матрица»... Алёна перебила его: Да-да, что-то такое было у нас на «Вышке». Джонни понял, что она имела в виду. Студенты младших курсов многих вузов изучали дисциплину со странным названием «Высшая математика». Можно подумать, где-то есть «Низшая математика»,- думал Джонни. Хотя он понимал, что здесь имелось в виду противопоставление «высшей» математики «элементарной», изучаемой в школе. И Джонни принялся нудно объяснять, как совокупность матриц над полем (т.е. матриц с элементами из поля) действительных или комплексных чисел образует «алгебру». Он подробно рассказывал Алёне про умножение матриц, про умножение матрицы на элементы поля скаляров, а также про то, как эти операции обладают свойствами, определяющими «алгебру». Кроме того, как пояснил Джонни, важную роль в теории струн играют геометрические и топологические конструкции.

Джонни упомянул также, что теория суперструн – это теория суперсимметричных струн. Суперсимметрия – расширение понятия пространственно-временной симметрии, связывающее два основных класса элементарных частиц: бозоны, имеющие целочисленный спин, и фермионы, имеющие полуцелый спин. Далее Джонни принялся распинаться о важности концепции симметрии. Как он объяснял Алёне, если мы смотрим на предмет под другим углом, вертя его в руках, и он при этом выглядит так же, как если бы мы его не трогали, мы называем такой объект симметричным. Аналогично, если какое-то, скажем, архитектурное сооружение выглядит с разных сторон одинаковым образом, мы считаем его симметричным. По словам Джонни, математической экспликацией описанного интуитивного представления о симметрии является понятие преобразования симметрии, т.е. преобразования, оставляющего некоторое множество инвариантным.