Читать онлайн «Мифы и легенды Древнего Востока». Страница 92

— Идем, царь! — повторил демон. — Твое наказание осуществилось. Приближаются Яма, владыка преисподней, и Индра, господин небес, чтобы проводить тебя к полям Блаженных.

И предстали они оба перед Випашитом.

Преклонился перед ними праведник и сказал:

— Разрешите мне, владыки мира, остаться там, где страдают.

— Они заслужили свою кару, так же как ты заслужил свою небесную награду, — сказал Индра.

— Разве я это заслужил? — спросил Випашит.

— Да, — ответил Яма. — Милосердие глубоко, как море. Он возвышеннее, чем гора Химават. Его плоды многочисленнее тех, которые бросают в широкое лоно Ганга. Ими будут питаться боги и люди до окончания времен.

— Если мои заслуги столь велики, возьми их, владыка мертвых и живых, себе. Раздели их среди беднейших из бедных, среди грешников.

— Да будет так! — сказал Яма.

Скрипя, отворились врата преисподней, и грешники вырвались на свободу, ликуя и славя милость Випашита. И тотчас же пролился кровавый дождь и появилась облачная колесница.

— Садись, Випашит! — сказал Индра. — Твое милосердие заслуживает наивысшей награды!

И Випашит продолжал свой путь в бесконечную голубизну.

Пандавы и Кауравы

^{Переходя от мифологических текстов с типичным для них содержанием (происхождение мира и богов, их соперничество, битвы с драконами и сказочными народами) к основному сюжету, читатель «Махабхараты» переносится на землю, населенную реальными народами, сталкивается с героями, движимыми вполне земными заботами (стремление к власти, жажда славы, корысть, женитьба). Создается впечатление, что перед ним дефилируют уже не мифические персонажи, а реальные цари, их советники, жены и сыновья, их слуги. Между тем читатель по-прежнему остается в мире мифов, но мифов иного уровня, обращенных к народу и его судьбам на определенном витке истории, который принято называть героическим веком. И хотя в силу неравномерности исторического развития героический век у одного народа может относиться к III тыс. до н. э., у другого — ко II тыс. до н. э., а у третьего даже к I тыс. н. э., типологически представители разных героических мифологий являются современниками и родственниками.}

^{Однако обстановка, в которой действуют персонажи героического века Индии, обладает своей неповторимой спецификой, и, выявляя ее, мы в состоянии использовать индийский героический эпос как источник, содержащий сведения по политической и военной истории, религиозной идеологии, быту народов северной Индии, для которых санскрит, ныне мертвый язык, был когда-то языком живого общения и словесности.}

^{Особенностью древнеиндийского эпоса является высокий удельный вес в нем нравоучения, дидактики. Мудрецы присутствуют на всем протяжении сценического действия как его свидетели, наблюдатели и участники, подобно хору в классических греческих трагедиях. Они дают ему этическую и религиозно-философскую оценку, а в наиболее патетических моментах вмешиваются, пытаясь указать героям на их заблуждения и опасность тех или иных решений и поступков.}

^{«Махабхарата», по замыслу ее создателей, должна была не столько держать слушателей в напряжении развитием сюжета, трагичностью происходящего, сколько возвышать душу, воспитывать, внушать вечные истины. «Махабхарата» явилась грандиозной школой для многих человеческих поколений, и все ее герои, как бы ни отличались они друг от друга по социальному положению и характеру, какая бы им ни выпала жизненная роль, всегда служили добру или злу, одни твердо и последовательно, другие в силу тех или иных обстоятельств и особенностей характера совершая колебания между добром и злом.}

^{Нам приходится подчеркнуть религиозно-нравоучительную линию индийского героического эпоса (во многом сближающую его с библейскими легендами), поскольку при любом пересказе «Махабхараты» более всего страдает именно она, а на переднем плане оказывается голый сюжет.}

^{И еще одна необходимая оговорка. Прежде чем выплеснуться на пальмовые листья, на пергамент или другой писчий материал, легенды «Махабхараты» накапливались в памяти едва ли не двадцати поколений сказителей, обогащаясь новыми фактами и сюжетами. Если первые из сказителей были внуками или правнуками ариев, вторгшихся в долину Ганга из места своего первоначального обитания в Пенджабе (Пятиречье), то последние были современниками вступивших в Индию воинов Александра Македонского, а порой и полчищ гуннов. И еще одна необходимая оговорка, которую надо иметь в виду при сопоставлении эпоса с историей: рассказывая о героическом прошлом, сказители неизбежно идеализировали его, представляли более богатым и славным. В их воображении дворцы древних правителей Индии соперничали в роскоши с небесными дворцами богов, мелкие стычки чудесным образом преображались в грандиозные сражения, сотни воинов становились тысячами и мириадами. Таковы традиции эпоса, отражающего историческую реальность в кривом, гиперболически искаженном зеркале фантазии.}

Бхима Волчебрюхий

^{Один из эпитетов Бхимы (полное имя Бхимасена), Волчебрюхий (Врикодара), подчеркивает его прожорливость. Само же имя Бхима означает «Ужасный». Бхима наделен необычайной силой. Еще в младенчестве он упал с колен матери на скалу и разбил ее своим тельцем на тысячу осколков. У Бхимы нет ни лука со стрелами, ни колесницы. Подобно греческому Гераклу, с которым у него много общего, он сражается голыми руками или с помощью дубины. Так же как Геракл, он очищает землю от чудовищ. Ни в чем он не знает удержа, легко впадает в ярость и тогда истребляет всех подряд, как это случилось со змеями, которые спасли ему жизнь.}

Велика была ненависть Кауравов к своим двоюродным братьям Пандавам, стоявшим на их пути к царскому трону. Во главе всех интриг стоял старший из Кауравов Дурьодхана, любимец Дхтритарашатры, своего безвольного, слепого от рождения отца, занявшего трон Хастинапуры ^{325}.

Опаснее других братьев-соперников казался Дурьодхане могучий Бхима, и он решил его устранить. Был у Дурьодханы дядя по матери ^{326} Шакуни, готовый ему помочь в любом деле, и преступлении. Шакуни, зная, что Бхима отличается невероятной прожорливостью, давшей ему прозвище Волчебрюхий, решил использовать эту слабость.

Однажды Бхима и его братья отправились с Кауравами на царскую охоту. После охоты они стали играть на лугу у реки и сильно проголодались. Четырем Пандавам была предложена обильная пища, а Бхиме — со страшным ядом калакутой. Бхима немедленно проглотил все, что перед ним поставили, и свалился как мертвый. Его братья просто заснули. Они не видели, как злоумышленники связали Бхиме руки и ноги, а затем швырнули в реку.

В реке водилось много ядовитых змей. Увидев плывущее, словно бревно, тело с надувшимся животом, змеи начали его кусать и жалить. Змеиный яд убил отраву, и Бхима ожил. Поняв, что у него связаны руки и ноги, он пришел в ярость, а в ярости Бхима был непобедим. Разорвав канаты, словно бы это были прогнившие нитки, он набросился на змей и стал их уничтожать, словно они были в чем-либо виноваты.