Мифы Древней Греции - Грейвз Роберт "Джон Дойл"

Читать онлайн «Мифы Древней Греции». Страница 217

Автор Грейвз Роберт "Джон Дойл"

¹Гомер. Одиссея IX.39—66.

²Аполлодор. Эпитома VII.2—3; Гомер. Цит. соч. IX.82—104; Геродот IV.177; Плиний. Естественная история XIII.32; Гигин. Мифы 125.

³Гомер. Цит. соч. IX.105—542; Гигин. Цит. соч.; Еврипид. Киклоп; Аполлодор. Цит. соч. VII.4—9.

⁴Гомер. Цит. соч. X.1—76; Гигин. Цит. соч.; Овидий. Метаморфозы XIV.223—232.

⁵Фукидид 1—2; Плиний. Цит. соч. III.9; Схолии к Ликофрону 662 и 956; Силий Италик VII.410 и XIV.126; Цицерон. Письма Аттику II.13; Гораций. Оды III.17.

⁶Гомер. Цит. соч. X.80—132; Гигин. Цит. соч.; Аполлодор. Цит. соч. VII.12; Овидий. Цит. соч. XIV.233—244.

⁷Гомер. Цит. соч. X.133—574 и XII.1—2; Гигин. Цит. соч.; Овидий. Цит. соч. XIV.246—440; Гесиод. Теогония 1011—1014; Евстафий. Комментарии к «Одиссее» Гомера XVI.118.

⁸Гомер. Цит. соч. XI. Гигин. Цит. соч.; Аполлодор. Цит. соч. VII.17.

⁹Гомер. Цит. соч. XII; Аполлодор. Цит. соч. VII.19; Аполлоний Родосский IV.898; Элиан. О животных XVII.23; Овидий. Цит. соч. 552—562; Павсаний IX.34.2; Гигин. Цит. соч. 125 и 141.

¹⁰Плутарх. Застольные вопросы IX.14.6; Схолии к «Одиссее» Гомера XII.39; Гигин. Цит. соч. и Предисловие; Цец. Цит. соч. 712; Евстафий. Цит. соч. XII.167.

¹¹Сервий. Комментарии к «Энеиде» Вергилия III.420; Аполлодор. Цит. соч. VII.21; Гомер. Цит. соч. XII.73—126 и 222—259; Гигин. Цит. соч. 125, 199 и Вступление; Аполлоний Родосский IV.828 и схолии; Евстафий. Комментарии к Гомеру, с. 1714; Цец. Цит. соч. 45 и 650; Овидий. Цит. соч. XIII.732 и сл. и 906.

¹²Гомер. Цит. соч. XII.127—453; Аполлодор I.2.7 и Эпитома VII.22—23; Гесиод. Цит. соч. 359.

¹³Гомер. Цит. соч. V.13—493 и VII.243—266; Гигин. Цит. соч. 125; Гесиод. Цит. соч. 1111 и сл.; Схолии к Аполлонию Родосскому III.200; Евстафий. Комментарии к «Одиссее» Гомера XVI.118; Аполлодор. Цит. соч. VII.24.

¹⁴Гомер. Цит. соч. VI и XIII.1—187; Аполлодор. Цит. соч. VII.25.

* * *

1. Аполлодор пишет («Эпитома» VII.1), что «Одиссей... блуждал вокруг Сицилии». Самюэль Батлер [349] независимо от Аполлодора пришел к такой же точке зрения и считал Навсикаю автопортретом автора «Одиссеи» — молодой и талантливой знатной женщины, жившей на Сицилии в области Эрикс. В своей книге «Автор Одиссеи» он указывает на прекрасное знание автором жизни при дворе, которое не согласуется с обрывочными сведениями о мореплавании или скотоводстве, и подчеркивает «преобладание женских интересов». Он также указывает на то, что только женщина могла бы предварить разговор Одиссея со знаменитыми женщинами прошлого разговору со знаменитыми мужчинами, а в своей прощальной речи к феакам выразить пожелание: «... а вы благоденствуйте каждый с своею сердцем избранной супругой и с чадами» («Одиссея» XIII.44—45), — упомянув сначала жен, а потом детей, а не наоборот. Батлер также привлекает наше внимание к тому, как Елена гладит деревянного коня и дразнит мужчин, сидящих внутри (см. 176.k). С Батлером трудно не согласиться. Почти с полной уверенностью можно сказать, что легкость, веселость и в чем-то наивность «Одиссеи» — это заслуга женщины. Правда, Навсикая объединила и связала со своей родной Сицилией две различные легенды, ни одна из которых не является ее выдумкой. Это полуисторическое возвращение Одиссея из Трои и аллегорические приключения другого героя, — назовем его Улиссом, — который, подобно деду Одиссея Сисифу (см. 67.2), не умирает, когда кончается его срок правления. Легенда об Одиссее должна была включать набег на Исмар, бурю, которая отнесла его далеко на юго-запад, возвращение с посещением Сицилии и Италии, кораблекрушение у Дрепаны (Корфу) и его месть женихам. Все или почти все остальные события принадлежали рассказу об Улиссе. Страна лотоса, пещера киклопа, бухта Телепила, Эя, роща Персефоны, остров сирен, Скилла и Харибда, Огигия, глубины моря, даже залив Форкия — это все различные метафоры смерти, которую ему удалось избежать. Как избежание смерти следует понимать, вероятно, убийство старой Гекабы, известной также как Мера или малая собака-звезда, в честь которой должен был приноситься в жертву преемник Икария (см. 168.1).

2. И Скилакс («Перипл» 10), и Геродот (IV.1.77) знали, что лотофаги — это народ, живущий в западной Ливии по соседству с матриархальными гинданами. Они питались в основном вкусной и полезной cordia myxa. Это сладкий и клейкий плод, растущий гроздьями. Его давили и смешивали с мукой (Плиний. Естественная история XIII.32; Теофраст. История растений IV.3.1). Однажды им удалось накормить целое войско, выступившее против Карфагена. Cordia myxa здесь перепутана с rhamnus ziziphus, т.е. с одним из сортов дикой яблони, из плодов которой делают крепкое вино, а сами плоды вместо зерен имеют косточки. Забвение, которое связывают с употреблением в пищу лотоса, иногда объясняют свойством этого напитка. Но следует отметить, что поедание лотоса не совсем то же, что употребление изготовленного из него напитка. Осторожный Одиссей, хорошо знавший, что бледные цари и воины бродят по преисподней, вкусив яблок, должен был отказаться от предложенного ему плода rhamnus [350]. В шотландской балладе, относящейся к культу ведьм, Томас Рифмач знает, что не должен прикасаться к райским яблокам, которые ему показывает царица Элфамы.

3. Пещера киклопа — это, конечно, место, где обитает смерть, причем весь отряд Одиссея состоит из двенадцати человек. Это число как раз соответствует количеству месяцев, в течение которых у первобытных народов правил царь. Образ одноглазого Полифема, которому иной раз приписывают мать-колдунью, встречается в народных сказках по всей Европе. Истоки этих сказок следует искать на Кавказе, правда, двенадцать спутников присутствуют только в «Одиссее». А. Б. Кук в книге «Зевс» (с. 302—323) показывает, что глаз киклопа был греческой солярной эмблемой. Однако когда Одиссей ослепляет Полифема, солнце продолжает сиять как обычно. Следует сказать, что только у бога Ваала, Молоха, Тесупа или Полифема («знаменитый»), требующего человеческих жертв, выкалывали глаз, и совершивший это деяние царь с триумфом гнал к себе украденных у него ранее баранов. Поскольку пастушеские атрибуты, характерные для кавказской сказки, сохранены в «Одиссее», в которой чудовище тоже имеет один глаз, не исключено, что здесь произошла путаница с доэллинскими киклопами, т.е. знаменитыми кузнецами, культура которых достигла Сицилии и которые, возможно, посредине лба татуировали глаз как отличительный знак их клана (см. 3.2).

4. Телепил (что значит «дальние ворота [страны мертвых]») расположен на самом севере Европы, т.е. в стране полночного солнца, где пастухи, возвращающиеся домой, здороваются с пастухами, которые гонят стада из дома. Где-то там живут и киммерийцы, у которых мрак в полдень компенсируется тем, что в июне солнце светит даже в полночь. Быть может, именно у Телепила Геракл сразился с Гадесом (см. 139.1). Если это так, то битва произошла во время его посещения гипербореев (см. 125.1).

5. Эя — это типичный остров мертвых, где уже известная богиня смерти поет под звуки прялки. В легенде об аргонавтах этот остров помещен у входа в Адриатическое море, поэтому таким островом может быть Лусин, расположенный около Полы (см. 148.9). Кирка означает «сокол», и погребена она в Колхиде. На ее могиле растут ивы, которые считались священными деревьями богини Гекаты. Превращение людей в зверей говорит об идее метемпсихоза, но при этом следует отметить, что свинья чаще всего была священным животным богини смерти, которая кормит ее кизилом Крона, т.е. красной пищей мертвых, что скорее всего означает, что это просто тени умерших (см. 24.11 и 33.7). Ученые не могли решить, что это за цветок моли у Гомера. Цец («Схолии к Ликофрону» 679) говорит, что знахари называют его «дикой рутой», хотя описание, данное в «Одиссее», позволяет опознать в нем дикий цикламен, который трудно отыскать. Кроме того, для него характерны белые лепестки, черная луковица и очень сладкий запах. Позднеклассические авторы обозначают словом «моли» растение, похожее на чеснок и имеющее желтый цветок. По преданию, оно растет (как лук, морской лук и обычный чеснок) при убывающей луне, поэтому его и использовали против лунной магии Гекаты. Вавилонский герой Мардук нюхает волшебную траву, чтобы не слышать отвратительного запаха морской богини Тиамат, правда, в эпосе нет описания этой травы (см. 35.5).