Читать онлайн «Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918 — 1939 гг.». Страница 57

В то же самое время вступили в действие войска армии «Краков», встретившие удар непосредственно на выдвинутых к границе главных позициях. К вечеру северный и центральный участки армии оказались прорванными.

Так заканчивался первый день войны. Очевидно, что первый удар в германо-польской войне не принес немцам всех ожидаемых результатов. Его эффект был значительно ниже потенциальных возможностей вермахта, но он создал предпосылки для успешного развития операций в последующие дни.

Польское верховное командование достаточно оптимистично оценивало ситуацию. Еще не занялся рассвет, когда дежурный офицер Главного штаба подполковник Окулицкий принял сообщение из Данцига о том, что немцы в городе явно готовятся начать вооруженное выступление. В 5.30 из штаба армии «Поможе» доложили о налете немецких бомбардировщиков на Тчев и о нарушении германскими войсками границы вблизи Грудзёндза. В 5.45 Окулицкий объявил тревогу.

Таблица 21. Соотношение сил на направлении главного удара 14-й армии [519]

Война застала Главный штаб неотмобилизованным. Много проблем возникло со связью верховного командования: рота связи заканчивала мобилизацию только вечером 2 сентября. Когда через несколько часов после объявления тревоги офицеры Главного штаба приступили к делу, оказалось, что в их распоряжении имеется лишь несколько телефонов, один телеграфный аппарат и одна радиостанция, пользоваться которой было трудно, так как ее передающее устройство находилось далеко от штаба, в районе Повонски, а приемник, соединенный кабелем с передатчиком, в личном укрытии Рыдз-Смиглы, куда входить считалось не совсем удобным. Правда, вскоре на десяти автомашинах прибыла в форт Пилсудского еще одна радиостанция, однако ввиду ее огромных размеров, не позволявших разместить аппаратуру в укрытии, радиостанция могла начать работать лишь через сутки. 2 сентября немецкая авиация вывела из строя передатчик радиостанции. С тех пор станцией можно было пользоваться только для приема сообщений. Не удивительно, что уже на второй день войны отмечалась потеря связи с соединениями, а в следующие дни длительные перерывы связи со всеми армиями стали обычным явлением.

Верховный главнокомандующий Маршал Э. Рыдз-Смиглы, прибыв в штаб, прежде всего заинтересовался положением 27-й пехотной дивизии армии «Поможе», выдвинутой в район Данцига, привлекавший накануне войны внимание всего мира. После переговоров с командующим армией Рыдз-Смиглы приказал оттянуть дивизию к югу. Затем он обратил внимание на дислокацию «главного резерва» — армии «Прусы». Двигавшиеся в эшелонах войска армии получили новое направление. Лишь во второй половине дня главный штаб впервые начал заниматься югом. Уже вечерело, когда командующий армией «Лодзь» генерал Руммель сообщил в Варшаву о большом скоплении немецких танков севернее Ченстохова и просил бомбить их авиацией. Генерал Шиллинг-командующий армией «Краков» — в пессимистических тонах доложило слабости обороны армии и о почти полном отсутствии резервов. Сообщение Шиллинга вызвало вскоре нервный разговор по телефону между ним и начальником генерального штаба Стахевичем, который старался узнать, «почему пан генерал имеет такие слабые резервы», и указывал на необходимость «охранять стык с армией «Лодзь»». В главном штабе лишь постепенно становилось ясным, что на юге, вблизи Ченстохова, наступает сильная немецкая танковая группировка.

После того как в первый день войны достигнуть решительных результатов в уничтожении польской авиации не удалось, германское командование начало серьезно колебаться в вопросе о дальнейшем использовании своих военно-воздушных сил. С одной стороны, казалось необходимым для подавления польских ВВС нанести новые, более эффективные удары. С другой — отсутствие решительного успеха наземных войск заставило перенацеливать все больше авиации на поддержку сухопутных сил и на срыв интенсивных польских железнодорожных перевозок, проводимых для завершения мобилизации. Начиная со второго дня войны немецкая авиация наносила удары по многим объектам одновременно. Все эти удары, конечно, имели немалый эффект, но уничтожить польскую авиацию по-прежнему не удавалось. Штаб люфтваффе, подводя итоги второго дня войны, констатировал, что посредством атак удалось вытеснить польскую военную авиацию с ее авиабаз мирного времени и в связи с ее рассредоточением на неподготовленных аэродромах сильно ограничить возможности ее использования. Таким образом, за два дня не удалось уничтожить польскую авиацию. Немногочисленная и слабая, она продолжала сражаться, хотя и не имела надежд на успех.

Поняв, что попытки атаковать одновременно множество объектов не могут принести серьезного результата, штаб люфтваффе решает, начиная с 3 сентября, «подавить с применением самых больших сил передвижение войск противника». Главные силы авиации теперь почти целиком переключаются на удары по железным дорогам и на поддержку наземных войск, наступление которых все еще не получило широкого развития. Массированными ударами против польских железных дорог германская авиация серьезно затруднила подвоз резервов и дальнейшее развертывание польской армии.

События в «польском коридоре» завершились для поляков трагически. Успех, достигнутый 3-й танковой дивизией вермахта, прорвавшейся в первый день в Свекатово. дополнился наступлением 20-й моторизованной дивизии из района Тухель в направлении севернее Грудзёндза. Немцы осуществляли двойной охват польских войск, оборонявших коридор. Командующий этими войсками генерал Бортновский с утра 2 сентября потерял связь со своими дивизиями. Армия «Поможе», рассеченная пополам, сражалась в двух группах: южной и северной. Немногочисленная южная группировка заняла оборону на предмостном укреплении севернее Быдгоща. Северная группировка попала в окружение. Немецкие 3-я танковая и 20-я моторизованная дивизии 4 сентября прорвались к Висле у Хелмно (Кульма), а пехота сжимала кольцо на севере. В штабе армии «Поможе» царила паника. Бортновский, считая, что все потеряно, ждал немедленного удара немецких танков на Быдгощ и Торунь. Он решил отвести остатки армии к югу, а сам выехал в Торунь, где встретил генерала Кутшебу, командующего армией «Познаны». Кутшеба хотел уяснить, что же произошло на севере и что следует предпринять. Посовещавшись, генералы решили, что уцелевшие войска армии «Поможе» отступят за Вислу к Торуни.

Таблица 22. Соотношение сил на направлении главного удара 3-й армии [520]

5 сентября последовал приказ польского главного командования, предлагавший оставшимся частям армии «Поможе» «маршировать за армией «Познань»… на Варшаву». Германские войска заняли коридор и стали поворачивать к югу. 5 сентября они вступили в Грудзёндз. К вечеру б сентября войска 3-го и 2-го армейских корпусов 4-й германской армии заняли Накло и Быдгощ, вышли на окраины Торуни и на р. Дрвенца. В ходе этих боев в «польском коридоре» были взяты в плен 16 тыс. польских солдат и 100 орудий стали трофеями вермахта.

Одновременно продолжалась борьба на млавских оборонительных позициях. Наступление 3-й германской армии из Восточной Пруссии к югу в течение трех суток не получало развития из-за упорного сопротивления частей армии «Модлин». Оказались безуспешными и попытки сломить оборону ударами авиации. Но в ходе этих боев польские войска понесли значительные потери. Генерал Пшедзимирский, командующий армией «Модлин», потерял связь с дивизиями. Мазовецкая кавалерийская бригада под натиском корпуса Водрига отступила к югу, обнажив правый фланг млавских позиций. Вскоре покинули свои позиции 20-я и 8-я пехотные дивизии, исчерпавшие свои боевые возможности. Сопровождаемые атаками германской авиации, обе дивизии отходили к переправам через Вислу у Модлина и Вышогруда. В центре армии «Модлин» образовалась 30-километровая брешь. Резервы отсутствовали. Генерал Пшедзимирский решил 4 сентября отвести войска за Вислу, реорганизовать их и принять меры к удержанию вислинского и буго-наревского рубежей.