Читать онлайн «Свобода и евреи». Страница 82

Такого рода противоречия невольно заставляют сомневаться в возможности существования конституциональных принципов в России.

Но и само правительство как будто действует впотьмах. Как курьёз укажем на положение заключённых.

Сами тюрьмы сделались центрами агитации, местом расположения пропаганды. Это явление — недопустимое в какой-либо другой стране. «Политические» отправляются в тюрьмы без всякого страха. Они могут там легко продолжать своё дело. Севастопольская тюрьма служит красноречивым примером.

В ней содержалось много политических преступников. Некоторые из них обвинялись в распространении революционных памфлетов, другие — в том, что у них найдены были тайные типографии, третьи — в заговоре против существующего государственного строя. Но в заточении эти люди без стеснения могли продолжать свою работу, издавая там беспрепятственно революционную газету и пользуясь печатными станками. Два студента (Сосновский и Князев), оба социалисты-революционеры, будучи заключены в тюрьму, в камере № 21, издавали журнал с иллюстрациями под названием «Бомба».

Они там также издавали прокламации от имени военной организации социалистов-революционеров, которые они распространяли среди солдат во дворе тюрьмы, умудряясь выбрасывать из окна целые пачки своих сочинений. Эти последние, падая на землю к ногам часовых, поднимались ими, прочитывались и передавались товарищам. Но однажды верноподданный солдат, прочтя обращение к войскам, сообщил об этом своему начальству. Книгопечатный станок с копиями журнала и листками были найдены, и вся организация обнаружена.

Оба издателя «Бомбы» были наказаны лишь тем, что их посадили в отдельные камеры… на несколько дней.

Очевидно, что тюрьмы в России теперь не то, чем они были прежде. Все «политические» собираются вместе и сообща придумывают какие-нибудь меры: как, например, морить себя голодом в наказание смотрителю, который не исполнил их требований. Они настаивают на том, чтобы их комнаты оставались открытыми весь день, чтобы всем «политическим» позволено было встречаться, гулять вместе и сговариваться, о чём угодно и сколько угодно, словом, устроить свою жизнь там вполне сносно. В конце концов, эти требования удовлетворяются.

Такие отношения к заключённым совершенно непонятны англичанам. В Англии никогда нет и помину о победе арестантов, как это делается в России чуть ли не каждый день, или о введении ими своих собственных правил. В Великобритании и речи быть не может об амнистии убийцам и разбойникам, даже «политическим».

А потому и требование Государственной Думы насчёт амнистии совершенно непонятны англичанам. Враги Государства могут убивать в России властей и общественных деятелей сколько, кого и когда угодно, а им за это грозит лишь тюремный клуб, вроде Севастопольской тюрьмы. Если такие либералы достигнут исполнения своего желания, то, по мнению англичан, жизнь и собственность будут совершенно скомпрометированы и этим самым будут резко отличаться от жизни всех цивилизованных стран».

Что касается графа Витте — основателя теперешнего режима, то его никто не может разгадать. Любопытно, что автор статьи о «Государственной Думе», появившейся в «National Review» за май месяц, пишет следующее:

«Я дерзаю думать, что премьер будет смещён раньше созыва Думы. Я не имею ни малейшего сомнения относительно этого, то есть, что министерская карьера Витте окончится незадолго до открытия Думы».

Три месяца тому назад весь образованный мир смотрел на русский парламент как на мертворождённый проект премьера, подобно конституции Лориса Меликова при Императоре Александре II. Некоторые полагали, что это будет для России не более, как игрушка, учреждение, не имеющее никакого значения, нечто вроде турецкого парламента. Но теперь видно, что он представляет собой политическое учреждение, орудие добра или зла, с которым не станут шутить ни Царь, ни Его министры. Будущее России зависит от того, оправдают ли либеральные члены доверие, возложенное на них избирателями, и обнаружат ли они политическую мудрость и парламентский такт?

Англичан более всего интересует русский аграрный вопрос, который им кажется абсолютно неразрешимым уже потому, что всей российской земли не хватило бы на крестьян, пока они обрабатывают её своим неумелым способом. Так как революционеры предлагают им землю дворян и Церкви, а конституционные демократы поддерживают эти невыполнимые надежды, то опасность заключается в том, что крестьяне могут соблазниться попробовать взять силой то, в чём им откажут. National Review предвидит, кроме того, новую опасность: даже подавленное теперь восстание оставит неизгладимые следы в народе и возможность новых попыток в отдалённом будущем.

Дума, как отражение своих избирателей, хаотична. Вовсе не преувеличивая, можно сказать, что русский народ теперь психически ненормален. Просматривая русские газеты, всякий согласится с теми русскими специалистами, которые определили теперешнюю болезнь нации «политической неврастенией». Симптомы её: мания преследования, галлюцинации, иллюзии, ненормальные поступки, заключающиеся в преступлении против личности и имущества, и, наконец, самоубийства. Такие случаи самоистребления растут с неимоверной быстротой. Жертвами является по преимуществу молодёжь, самая впечатлительная и чувствительная. Они нередко убивают и отравляют себя, оставляя записку: «я не могу больше жить», или: «я слишком слаб для этой жизни, которой необходимы сильные и смелые люди». Когда русские читают, что тот или другой покончил с собой только потому, что лейтенант Шмидт был казнён, они нисколько не удивляются этому безобразию. Даже когда Шмидт сидел в тюрьме, ещё до суда, сошли двое с ума, думая о нём.

Смелое и отважное преступление имеет особенную прелесть для русского общества, как сказка о морских разбойниках или охоте на хищных зверей — для детей. Когда Московское Кредитное Общество было ограблено на миллион рублей среди белого дня, даже некоторые образованные русские выражали своё сочувствие и одобрение этому. «Деньги, — говорили они, — будут употреблены с большей пользой, чем если бы они остались в сберегательной кассе или были бы уплачены акционерам».

Такие взгляды поражают англичан как нездоровые и ненормальные.

Революционные разрушения домов и убийства совершаются преимущественно подрастающим поколением, которое бойкотировало школу, технические институты и университеты. Шайка мошенников, захватившая, сотни тысяч рублей из Московского Банка, состояла главным образом из учеников средней школы (гимназии). Недавно подобная же банда ворвалась в дом священника в городе Рыбинске, требуя от него денег или его жизнь. При аресте оказалось, что они — ученики технической школы. Шайка разбойников ворвалась в Волжско-Камский Банк в Харькове, и с револьверами в руках им удалось навести панику на управляющего и других служащих. Если бы не ловкий маневр сторожа, которому удалось вовремя убежать и призвать на помощь, Банк пострадал бы на крупную сумму. При аресте оказалось, что это были гимназисты, технологи и один приват-доцент (untergraduate).

Мыслимо ли представить себе толпу воспитанников из Harrow School в сопровождении приват-доцента Оксфордского Университета, пытающихся ограбить Английский Банк среди белого дня!?..

Если мы примем во внимание, что это не единичные случаи, и что русское общество, забыв всякие этические начала, потворствует этому, то вполне убедимся в глубокой его ненормальности.

Демократы получили преобладающее большинство в Думе. Они представляют собой сильную и организованную оппозицию. Они сделают всё, чтобы уничтожить Правительство.

Я сомневаюсь, — продолжает автор в «National Review», — чтобы первой Русской Думе удалось совершить какую-нибудь полезную законодательную работу. Лишённые политической подготовки, они способны лишь на прекрасные речи и на прославления гуманных принципов. У русских много гуманности, но мало гражданственности; русские — более теоретики, чем практики».

Я привела вкратце статью «National Review», потому что она всего рельефнее обрисовывает большинство английских мнений и взглядов.