Читать онлайн «История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 1». Страница 89

место разве что среди второстепенных эклектиков, но у него есть

невообразимо пронзительная похоронная песнь о своей жизни

(«Вырыта заступом яма глубокая») и шедевр словесной живописи и

выразительного ритма – начальные стихи, описывающие водяную

мельницу в Ласточкином гнезде.

Однако главное в поэтическом наследии Никитина – это

реалистические стихотворения о жизни бедняков. Иногда в них

чувствуется склонность к их идеализации и сентиментализации, но

лучшие вещи свободны от этого греха. В длинной, лишенной

событий и мощной поэме – Ночлег извозчиков – дышит чисто

эпическое спокойствие, а в таких поэмах, как Портной –

неподслащенный реализм трагической нищеты. В своем opus magnum

(главном произведении) Кулак Никитин вводит в поэзию методы

реалистической прозы. Ему удается вызвать жалость и ужас простым

рассказом о заурядной убогой нищете. Но он был недостаточно

велик, чтобы создать по-настоящему новое искусство или новое

отношение к поэзии. Вообще весь русский поэтический и

гражданский реализм можно было бы рассматривать как некую

второстепенную поросль, если бы не великое имя Некрасова.

10. НЕКРАСОВ

Николай Алексеевич Некрасов родился в 1821 г. в Подольской

губернии, где в это время его отец находился на постое. Мать поэта

была полька. Впоследствии он создал чуть ли не религиозный культ

ее памяти, но та поэтическая и романтическая биография, которой он

ее наделил, была почти целиком плодом воображения, а его сыновние

чувства при ее жизни не выходили за пределы обычного. Вскоре

после рождения сына отец вышел в отставку и поселился в своем

маленьком имении в Ярославской губернии. Он был неотесанный и

невежественный помещик – охотник, мелкий тиран, грубиян и

самодур. С ранних лет Некрасов терпеть не мог отчий дом. Это

сделало его деклассированным, хотя он и сохранил до самой смерти

многие черты помещика средней руки, в частности, любовь к охоте и

крупной игре. В семнадцать лет он против воли отца покинул родной

дом и уехал в Петербург, где записался экстерном в университет, но

из-за отсутствия денег вскоре вынужден был прекратить занятия. Не

получая поддержки от отца, он превратился в пролетария и несколько

лет прожил впроголодь. В 1840 г. он опубликовал первый сборник

стихов, в котором ничто не предвещало его будущего величья.

Белинский подверг эти стихи суровой критике. Тогда Некрасов

взялся за поденную – литературную и театральную – работу, брался и

за издательские предприятия и проявил себя смышленым дельцом. К

1845 году он встал на ноги и фактически был главным издателем

молодой литературной школы. Несколько литературных альманахов,

им изданных, имели значительный коммерческий успех. В числе их

был знаменитый Петербургский сборник, впервые напечатавший

Бедных людей

Достоевского, а также несколько зрелых

стихотворений самого Некрасова. Он стал близким другом

Белинского, который восхищался его новыми стихами не меньше, чем

возмущался сборником 1840 г. После смерти Белинского Некрасов

создал настоящий культ его, подобный тому, который он создал своей

матери. В 1846 г. Некрасов приобрел у Плетнева бывший

пушкинский Современник, и из захиревшей реликвии, которой

сделалось это издание в руках остатков «аристократии»,

Современник превратился в замечательно выгодное дело и самый

живой литературный журнал в России. Современник выдержал

трудные времена реакции и в 1856 г. стал главным органом крайне

левых. Он был запрещен в 1866 г., во время правительственной

паники, последовавшей за первым покушением на Александра II. Но

через два года Некрасов вместе с Салтыковым перекупил

Отечественные Записки и таким образом оставался редактором и

издателем главного радикального журнала до самой своей смерти.

Некрасов был гениальным редактором: способность его заполучить

самую лучшую литературу и самых лучших людей, писавших на

злобу дня, граничила с чудом. Но как издатель это был

предприниматель, как говорят иные – неразборчивый в средствах, и

как говорят все – жесткий и жадный. Как все тогдашние

предприниматели, он не доплачивал своим сотрудникам, пользуясь их

бескорыстием. Его личная жизнь тоже не отвечала требованиям

радикального пуританства. Он постоянно крупно играл. Тратил много

денег на свой стол и своих любовниц. Был не чужд снобизма и любил

общество людей вышестоящих. Все это, по мнению многих

современников, не гармонировало с «гуманным» и демократическим

характером его поэзии. Но особенно восстановило всех против него

его трусливое поведение накануне закрытия Современника, когда для

спасения себя и своего журнала он сочинил и прочел публично

стихотворение, прославлявшее диктатора графа Муравьева, самого

беспощадного и решительного реакционера. Но хотя Тургенев,

Герцен и большинство современников Некрасова ненавидели,

радикалы, работавшие у него, им восхищались, любили его

безгранично и отпускали ему как простительные личные и даже,

более того, общественные прегрешения. Его связь с г-жой Панаевой,

героиней его лучших и оригинальнейших любовных стихов,

продолжалась около десяти лет и стала одним из самых известных

романов в биографиях русских литераторов. Некоторое время

Некрасов и Панаевы жили втроем (« mеnаge a trois») –

жоржсандистский либерализм, популярный среди интеллигенции в

середине девятнадцатого века. Обоим – и Некрасову и Панаевой – эта

связь доставила гораздо больше страданий, чем радостей.

Хронически больной (в результате своей беспорядочной жизни),

Некрасов был подвержен длительным приступам меланхолии и

депрессии; при этом он страшно страдал и превращал жизнь своих

близких в ад. После разрыва с Панаевой Некрасов жил с

любовницами, которых содержал, пока незадолго до смерти не

женился на простой девушке из народа. В 1875 г. здоровье

окончательно ему изменило, и последние два года его жизни

превратились в медленную агонию, едва облегчаемую преданной

заботой жены. Он умер 27 декабря 1877 г. Похороны его стали самой

поразительной демонстрацией популярности, какой когда-либо

удостаивался русский писатель.

Но несмотря на его огромную популярность среди радикалов,

несмотря на уважение, с которым к нему относились такие

противники, как Григорьев и Достоевский, нельзя сказать, что

Некрасову при жизни воздавали должное. Даже поклонники

восхищались более содержанием его стихов, чем формой, и многие из

них считали, что Некрасов пишет нехудожественно, но это неважно,

и он великий поэт – потому что содержание важнее формы. Эстеты

откровенно терпеть его не могли. По словам Тургенева, «поэзия в его

стихах и не ночевала». Может быть, Григорьев со своей глубокой

интуицией только один и мог понять истинное величие Некрасова.

После смерти Некрасова о его поэзии продолжали судить по-

партийному: правые отбрасывали ее целиком, левые хвалили,

несмотря на неудачную форму. Только с пришествием модернизма

был он по-настоящему признан, и его новизна и оригинальность

оценены по достоинству. В течение последних десяти – пятнадцати

лет не было другой поэтической славы, которая бы так неуклонно

росла. Прежде всего это произошло потому, что возросла наша

способность понимать «непоэтическую» поэзию. Но дело еще и в

том, что Некрасов перестал числиться у радикалов святым (каковым

он, разумеется, никогда и не был в том смысле, в каком ими были

Белинский, Чернышевский, Добролюбов и Глеб Успенский) и стал