Читать онлайн «Русанов». Страница 90

Расшифруем для читателя специфические термины и понятия того далекого времени. Голомя у поморов — открытое море, «Медведь» — остров Медвежий, мимо которого проходят пути судов, направляющихся к Шпицбергену и в наше время, «заеца» — морские зайцы или лахтаки, разновидность крупного тюленя, «Магдалина» — Магдалена-фьорд современных карт и т. д. Зимовка начинается с того, что

«Станова изба» — это зимовочная база промысловой артели, а «сторонние избушки» — охотничьи домики, используемые временно одиночными охотниками при обходе своих промысловых угодий с многочисленными «кулемами» — ловушками на песца, «ошкуй» — белый медведь.

Но кончается полярная ночь, а с ней наступают новые промысловые заботы:

Материальные заботы, включая заработок, в этом описании главенствуют, но не только, что подтверждается, например, описанием полярной ночи на Груманте:

На что можно употребить это самое сложное время, не подходящее для промысла? А вот на что:

Так что, как и в наше время, в условиях зимовки находилось применение и интеллекту, который, как известно, не зависит от социального происхождения. Кстати, фольклор — несомненный показатель духовного поиска. Высокая грамотность среди поморов подтверждается современными археологическими раскопками.

На этом, казалось бы, благоприятном фоне выделяются особые случаи, без которых не обходится история освоения высоких широт. Так, испытания, выпадавшие порой на долю наших предков на Шпицбергене послужили основой книги академика Петра Людовика Ле Руа, увидевшей свет в 1772 году под характерным заголовком «Приключения четырех российских матрозов к острову Ост-Шпицбергену бурею принесенных, где они шесть лет и четыре месяца прожили», представляющей описание робинзонады мезенских поморов в самых экстремальных полярных условиях, испытание которыми они выдержали с минимальными потерями. Канва событий такова.

Судно с экипажем из четырнадцати человек было унесено весной 1743 года поднявшимся штормом, оставив на острове Эдж (это современное название острова, который на картах XVIII века показан как Ост-Шпицберген, в то время как поморы называли его Малый Брун в отличие от Большого Бруна — главного острова архипелага, известного ныне как Западный Шпицберген), выражаясь современным языком, рекогносцировочную партию из четырех человек во главе со штурманом Алексеем Химковым (по некоторым сведениям — Инковым), причем все их снаряжение составляло только ружье, «рожок с порохом на двенадцать зарядов и на столько же пуль, топор, маленький котел, двадцать фунтов муки в мешке, огнянку и несколько труту, ножик, пузырь с курительным табаком и каждый по деревянной трубке. С сим малым оружием прибыли они на остров» (Ле Руа, 1955, с. 9), где вскоре нашли промысловую избу, приютившую их на годы вынужденного пребывания на необитаемом острове, поскольку вернувшись к берегу, они не обнаружили судна, исчезнувшего бесследно, — люди в полном смысле оказались предоставлены сами себе, но выдержали, хотя и ценой жестоких испытаний, причем жертвой цинги стал лишь один из зимовщиков — Федор Веригин, по-ви-димому, наименее приспособленный или просто слабый. Имевшихся у них зарядов хватило на двенадцать оленей, «которые, по счастию, находились в великом числе на сем острове». На топливо пошел выброшенный морем плавник, недостатка в котором они не испытывали. Израсходовав заряды, они сделали луки и рогатины для охоты, ибо, как особо отметил Ле Руа, «нужда побуждает обыкновенно к трудолюбию», которого у них было достаточно. «С оными рогатинами, — продолжает академик, — приняли они намерение учинить нападение на одного белого медведя, которого и убили, но с великою опасностью. Низложив сего лютейшего зверя, употребили мясо его в пищу», и не только — жилы пошли на тетиву для луков. Всего же за время своего вынужденного пребывания в этой части Шпицбергена помимо десятка медведей они «упромыслили» «сими стрелами 250 оленей, не считая великого множества черных и белых лисиц» (1955, с. 14), то есть голубых и обычных песцов.

Ле Руа также описал методы борьбы с цингой, использованные Химковым и его людьми: «1) есть сырое и мерзлое мясо, разрезавши его на мелкие кусочки; 2) пить совсем теплую оленью кровь, как скоро его убьешь; 3) делать сколько можно движения телу; 4) есть сырой ложечной травы (Cochlearia) по стольку, сколько можно будет». Последний способ, как помнит внимательный читатель, новоземель-ские поморы демонстрировали еще спутникам Баренца при их возвращении после зимовки в Ледяной Гавани. Благодаря этим мерам трое зимовщиков находились в отменной физической форме, «понеже они действительно гонялись часто за сайгачами (так Ле Руа называет оленей. — В. К.) и лисицами (песцами. — В. К.), то привыкли к скорому беганию, особливо Иван Химков, младший из них, приобрел такую легкость, что он выпереживал самую быструю лошадь» по возвращении на Большую Землю. Судьба четвертого — Федора Веригина оказалась иной, поскольку он отказывался пить оленью кровь, предпочитал оставаться в избе, избегая физической деятельности. «В последние годы своей жизни лежал он беспрестанно в постели, у него недоставало больше сил, чтобы встать прямо, и ниже он мог привесть рук ко рту. Сие принудило спутников кормить его до самой смерти, подобно как новорожденного младенца».