Читать онлайн «Гориллы в тумане». Страница 58

При выходе на группы горилл и наблюдая животных в бинокль, удалось зарисовать «отпечатки носа» у самых заметных особей. Эти простые рисунки форм ноздрей и расположения морщин на переносице позволяли различить горилл в разных группах, особенно если последние не отличались по числу членов. Рисунки сопровождались примечаниями, характеризующими особенности поведения и издаваемые каждым животным звуки, что позволяло более точно идентифицировать отдельных особей.

Летом 1970 года д-р Лики послал ко мне второго студента для участия в работе по переписи горилл, начатой за год до этого мною, Алиетт Демунк и Бобом Кэмпбеллом. Потребовалось две недели, чтобы показать молодому человеку горилл из основных наблюдаемых нами групп, преподать ему основы суахили и обучить повседневным занятиям в лагере. Когда я убедилась, что он легко справляется со всеми заданиями, мы с Бобом и руандийскими носильщиками взяли его с собой в поход на северный склон горы Високе и устроили там первый пункт по регистрации горилл под руководством студента. Я выбрала для него место, известное под названием Нгези, что на киньяруанда означает «место для водопоя стад», по нашим сведениям часто посещаемое гориллами.

Мы облюбовали прекрасное местечко рядом с крохотным озером, куда ночью приходили огромные стада слонов и буйволов. Боб и я провели со студентом три дня, изучая окрестности. Хотя мы не заметили свежих следов горилл, тем не менее удалось обнаружить немало мест, где примерно неделю назад они явно ночевали в гнездах. Удовлетворившись тем, что работа здесь обещает быть плодотворной, мы с Бобом вернулись в Карисоке и сосредоточили наши усилия на наблюдениях за четырьмя основными группами. На протяжении последующих недель носильщики, курсирующие непрерывным потоком между лагерем и Нгези, огорчали меня донесениями о деятельности молодого человека, в своей основе не имеющей никакого отношения к его заданию. Пришлось отослать этого парня обратно в Америку.

За последние одиннадцать лет Карисоке принял в общей сложности двадцать одного человека, которые помогали определять численность горилл в Вирунге и одновременно проходили стажировку в полевых исследованиях. Большинство этих студентов так и не смогло справиться с работой в тяжелых условиях. Многие вернулись домой после непродолжительного пребывания в Карисоке. Дело в том, что я невольно ожидала от каждого добровольца того же энтузиазма, который испытывала сама, предвкушая предстоящую работу с гориллами в волшебном горном царстве. Мне не приходило в голову, что изнуряющие восхождения по скользким грязным тропам, ночевки в сырых спальных мешках, переодевание в непросохшие джинсы и ботинки и питание несвежими галетами никак не укладывались в представление о земном рае.

Большинство специалистов по переписи горилл, а также стажеров, выполнявших, по сути дела, функции научных сотрудников в Исследовательском центре Карисоке, подбиралось исходя из присылаемых по почте заявлений, сопровождаемых солидными характеристиками. Выбор же на основе личного контакта происходил довольно редко, потому что в первое время я почти не покидала лагерь, а мои визиты в Америку были непродолжительными. Но по возможности я обязательно проводила беседу с кандидатами.

Вскоре стало очевидным, что практически невозможно предугадать, как поведет себя в лесной глуши даже самый перспективный кандидат. Конечно, каждый считал, что его предыдущий туристический опыт в Америке или Европе плюс искренний интерес к гориллам были вполне достаточны для работы в горах Вирунга. Хотя я всегда указывала на полное отсутствие элементарных удобств и одиночество при работе в лесу, сочетание их энтузиазма с моим оптимизмом по поводу их будущих успехов в конечном итоге приводило к недоразумениям между мной и некоторыми гостями Карисоке. Трения возникали еще и потому, что я рассматривала Карисоке как уникальный исследовательский центр, решающий общие задачи, а многие студенты, по вполне понятным причинам, руководствовались личными интересами. Конфликты между стажерами и мной чаще всего возникали в момент, когда нужно было отправляться на патрулирование территории против браконьеров, обезвреживать ловушки в районе наблюдений, строить дополнительные помещения, убирать домики, чинить лампы, примусы и пишущие машинки или приводить в порядок бесчисленные записи перед занесением их в журналы. В лагерных условиях разногласия между людьми перерастают в остроконфликтные ситуации, когда люди с разной подготовкой оказываются в изолированном от внешнего мира месте. Причем в Карисоке они проявлялись в более резкой форме из-за скверной погоды, большой высоты, однообразия пиши и, самое главное, изоляции от внешнего мира.

Выбор тем для исследовательской работы трудностей не представлял, если учесть, как мало было известно о поведении горилл и экологической обстановке в области Вирунга. Готовясь к исследовательской работе, стажеры перед приездом не ограничивали себя определенными темами и имели широкий выбор работ, как-то: доминирующее поведение, развитие детенышей, повседневные занятия (кормежка, ухаживание, сооружение гнезд, материнский уход), голосовая сигнализация, взаимодействие между группами, территориальное поведение, паразитология и ботаника. Национальное географическое общество продолжало оказывать щедрую помощь как самому Исследовательскому центру Карисоке, так и лично мне и моим африканским помощникам. А работающие над докторскими диссертациями стажеры получали финансовую поддержку от университета или организаций, с которыми они заключили договоры перед приездом в Карисоке. Когда возникала необходимость в дополнительном оборудовании или средствах для отдельных исследовательских работ, помощь любезно оказывалась Фондом Л. С. Б. Лики. Как Национальное географическое общество, так и Фонд Лики предоставляли средства на содержание научных работников общего профиля, хотя мне не нравилось просить деньги на их жалованье и дорожные расходы. Сама я не получала зарплаты, считая, что исследовательская работа является достаточным вознаграждением за труды.

В начале 1975 года в Карисоке прибыл некий рассеянный профессор с намерением посвятить три месяца ботаническим исследованиям. Все его расходы на дорогу, оборудование и снаряжение были оплачены из полученной мной субсидии. При выдаче этой субсидии было поставлено два условия: после отбытия ботаника новое оборудование должно остаться в лагере, а по его возвращении в Соединенные Штаты должны быть полностью опубликованы результаты проведенных исследований. К сожалению, ни одно из этих условий так и не было выполнено. Через восемь дней после приезда он спалил свой домик дотла, вывесив рамы для сушки растений над дровяной печью. Пламя сожрало все — новое оборудование, мебель, мою уникальную библиотеку по ботанике, многие редкие книги и новый коротковолновый радиоприемник. Мы с сотрудниками несколько часов боролись с пламенем, таская воду ведрами, — Кэпм-Крик и горящий домик разделяли 25 метров. К концу дня от домика и его содержимого осталась лишь обугленная, пропитанная водой зловонная масса. Мы с африканцами вдоволь наглотались дыма, получили ожоги и ранения. Когда ботаник в тот день вернулся из похода, мы, обессилев, лежали у пепелища. Он же, не скрывая раздражения, разразился бранью, заметив, что работу придется временно прервать. Для меня и руандийцев это была лишь первая из бед, свалившихся на лагерь, возведенный в горной глуши.