Читать онлайн «Возвращение языческих традиций». Страница 49

И дальше:

Другими словами, «Откупись, а то заколдую!» Песня заканчивается пожеланием:

Когда декабрьские дни, становясь все короче, сменяются долгими холодными ночами, каждый дом потихоньку превращается в страну чудес, где воздух пропитан ароматом хвои и мерцают огоньки. Молчаливые конькобежцы, навсегда застывшие во времени, скользят по зеркальной глади пруда точно так же, как и много святок назад, когда Дэн был еще ребенком. А за прудом, окруженные снежными сугробами из ватина, сверкают «бриллиантовой пылью» крыши маленьких картонных домиков; точно так же они сверкали под елкой у моей бабушки. Маленькие бумажные Санта-Клаусы покачиваются на тоненьких березовых веточках, стоящих в старом синем глиняном кувшине на нижней площадке лестницы. А в спальне хрупкие игрушечные бумажные домики, чьи цвета стали пастельными от времени, украшают каминную полку и подоконники. Детские игрушки в эпоху короля Эдуарда теперь мирно отдыхают, пристроившись среди еловых веток.

Каждый уголок дома преобразился для празднования нового времени года. На высокой полке кухонного очага ярко-красные ягоды падуба отражаются в сероватом блеске оловянной посуды, а на столе, в резной деревянной миске ручной работы, лежат еловые шишки, оттененные красными ягодами шиповника и вихрем белых душистых цветов. В гостиной каминная полка украшена веточками падуба и душистыми сосновыми ветками, а в углу, у окна, выходящего на улицу, открытая взглядам прохожих, стоит елка — точно так же, как и много поколений назад.

Первое письменное упоминание об украшении елки было сделано в Латвии, в городе Риге, в 1510 году. Тогда дерево было наряжено бумажными цветами, а вокруг него водили хоровод — до тех пор, пока купцы, устроившие этот явно языческий ритуал, не спалили его.

В Америке обычай украшения елки широко распространился лишь после 1841 года, когда королева Виктория велела нарядить новогоднюю елку в Виндзорском дворце. Ранее, как считали некоторые, этот обычай уже привезли с собой в Америку гессенские солдаты во время Войны за независимость. Гессенцами они назывались потому, что прибыли из немецкой земли Гессен, а земля эта издавна была известна тем, что там, особенно на знаменитой Брокенской горе в Гарце, устраивали свои сборища ведьмы. Первое известное упоминание об украшении вечнозеленого дерева в Америке относится к 1747 году.

Это произошло в моравингском селении Бетлехем, в Пенсильвании; правда, вместо настоящей елки там был деревянный каркас с прикрепленными к нему вечнозелеными ветвями.

Хотя обычай приносить на святки в дом вечнозеленое дерево и украшать его фруктами, орехами и сластями был очень рано осужден церковью как языческая традиция, он, как и сама старая религия, так никогда и не был полностью искоренен. Даже в сороковые годы XVII века европейские богословы все еще осуждали этот обычай. Один из них писал: «Среди прочих пустых затей, которые устраивают во время Рождества, забывая о слове Божьем, — рождественское дерево, или ель, которую ставят в доме и украшают куклами и сахаром!»

Вполне очевидно, что украшение священного вечнозеленого дерева предметами, напоминающими фрукты и цветы, — это магическое действие, направленное на то, чтобы вызвать приход сезона обновления и возрождения, цветение весенних цветов. Самыми ранними украшениями часто служили фрукты и орехи, пирожные и печенье. Позже, в викторианскую эпоху, появилось много цветных литографированных елочных украшений из картона с отделкой из проволочной мишуры. Подавляющее большинство елочных игрушек викторианской поры изображают Санта-Клауса, элегантно одетых викторианских дам, детей с охапками игрушек или окруженных весенними цветами. На рубеже XIX–XX веков популярность приобрели игрушки из дутого стекла; многие из них были стеклянными копиями прежних елочных украшений — фруктов и орехов. Среди этих хрупких стеклянных сокровищ, импортированных из Германии Ф.В. Вулвортом в первые десятилетия XX века, многие имеют языческий смысл.

На пахучих еловых ветках висят груша, сверкающая алмазной пылью, апельсин с потускневшей от времени краской, морковка, огурец, кукурузный початок. Рядом с ними — несколько гроздей винограда нежнейших розовых и зеленых оттенков, грецкие орехи с более или менее сохранившейся позолотой. Среди веток висят цветы и цветочные корзинки, а еще всевозможные еловые шишки — бледно-голубые с белой изморозью, нежно-зеленые с легкой позолотой. На верхушке одной из этих стеклянных шишек видна голова эльфа в красной шапочке. Это напоминает мне одну старую народную сказку, которую я слышала однажды и помню лишь смутно.

Много-много лет назад в хижине неподалеку от лесной чащи жили муж с женой. Лес давал им пропитание, но мужу все равно приходилось трудиться, чтобы зарабатывать на необходимые вещи, которые нельзя было добыть в лесу. Однажды он заболел и уже не мог работать так, как раньше. Тогда, чтобы помочь мужу, жена каждый день, покончив с готовкой, стиркой и уборкой, отправлялась в лес за еловыми шишками, которые потом носила в деревню и продавала как святочные украшения. И каждый день, пока она собирала шишки, за ней незаметно кто-то наблюдал. И вот однажды человечек, наблюдавший за ней, появился и представился. «Я эльф — Еловая Шишка, — сказал он. — Почему ты собираешь шишки?» — «Я их собираю на продажу, чтобы помочь мужу, который очень болен», — отвечала та. — «Ну, тогда ладно, — сказал эльф, — но только смотри не собирай шишки вон под той елью». И он показал ей то дерево.

Женщина пообещала никогда не собирать еловые шишки под этим деревом, но скоро она собрала все лучшие шишки в лесу. Она зашла так далеко в чащу, как только отважилась, но найти ей удалось всего горстку мелких, поломанных шишек. А под той самой елью шишек было много, и были они большие и круглые. Женщина знала, что за них можно выручить хорошие деньги, но помнила о своем обещании. И она положила свою жалкую горстку шишек в фартук и понесла домой. По пути ей снова встретился эльф.

«Как поживает твой муж? — спросил он. — Много ли собрала шишек?» Хотя ответ на этот вопрос он уже знал, потому что наблюдал за ней.

«Ах, не очень хорошо, — сказала женщина, — я еле-еле набираю еловых шишек, чтобы хватило для продажи».

«Вот беда!» — сказал эльф и ушел прочь, а затем скрылся в лесу.

Но вечером, когда женщина пришла домой и высыпала шишки из фартука на кухонный стол, она, к своему изумлению и великой радости, увидала: шишек-то гораздо больше, чем она собрала, все они большие и круглые, да к тому же из чистого серебра! Разумеется, она сумела сбыть их за большие деньги. А муж ее скоро поправился, и стали они жить-поживать да добра наживать.

У германских народов еловые шишки были символами фей диких хвойных лесов. Быть может, именно поэтому первая стеклянная елочная игрушка, сделанная стеклодувами из живописной деревушки Лауша, приютившейся в маленькой лощине среди лесистых горных склонов, была в форме еловой шишки.

И еловая шишка, и желудь символизируют плодородие и круговорот жизни. Как говорится в пословице, «Лес из тысячи деревьев заключен в одном желуде». На ветках нашей елки во время святок висят по меньшей мере три украшения, изображающие дубовые веточки с желудями. Одна из них — жемчужно-белая с красными желудями, другая — с красными желудями на бледно-зеленых и серебряных листьях, а третья — темно-синяя с металлическим отливом. Есть и целый ассортимент желудей: некоторые — маленькие, сверкающие серебром, и зеленые, некоторые — в крапинку или в полоску. Но из всех украшений, представляющих растительное царство, ягод больше всего. Не изображая какие-то определенные виды ягод, эти старинные образцы стеклодувного искусства демонстрируют необычайное разнообразие форм и цветов. Среди них есть темно-синие, малиновые, блестящие серебряные и янтарно-золотые.

Среди фруктов и цветов, орехов и ягод, висящих на еловых ветках, рассажено множество птиц. Эти стеклянные создания тонкой работы с пастельным оперением и витыми стеклянными хвостами безмолвно демонстрируют свою красоту. Настоящее дикое царство зверей можно найти среди старинных елочных игрушек рубежа веков, а одно время елки украшались косяками рыб, сделанных из прессованного картона. Эти «дрезденские игрушки», названные по имени города, где они изготовлялись, были крайне реалистичными и делались с точностью, достойной зоологического атласа.

В стороне от стеклянных птиц и зверей можно увидеть целый оркестр музыкальных инструментов из стекла: скрипки и арфы, барабаны и рожки и свистки; но самые популярные — это стеклянные колокольчики. Внутри многих из них есть крошечная стеклянная бусинка на проволочке, благодаря которой колокольчик может звенеть чистейшей нотой. Как слышали все, кто видел фильм «Жизнь чудесна», если слышен звон колокольчика, значит, это летит на крыльях ангел. Это, может быть, и верно для последователей новой религии, но для приверженцев старой религии чистый, нежный звон колокольчика очищает воздух и служит приглашением для дружественных духов.