Читать онлайн «Каббала власти». Страница 80

Этим объясняется длившаяся всю жизнь дружба Сталина с Кагановичем. Простаки часто называют Кагановича «серым кардиналом» Кремля, считают его всесильным представителем «сионских мудрецов». Но в прошлом году была опубликована полная переписка Сталина с Кагановичем — это оказались чисто деловые письма. Вдохновения в них не больше, чем в документах нефтяной компании. Ибо Каганович был весьма преданным своему делу, практичным менеджером активов-человеком, которого вы с восторгом наняли бы управлять вашей недвижимостью. («Жена Сталина Роза Каганович» принадлежит к области легенд.) Выдумки из книги «Сталин против евреев» были похоронены Костырченко — занимающим довольно-таки проеврейские позиции, но честным российским исследователем. Костырченко доказал, что Сталин никогда не планировал депортацию евреев — эта легенда оказалась целиком «made in Israel».

И, наконец, Черчилль. Подобно многим наивным «правакам», он неверно понимал сионизм, думая, что сионизм — это такой еврейский изоляционизм, противостоящий интернационалистическому воинствующему коммунистическому еврейству. Это образчик неряшливого мышления. Сионизм — не изоляционизм, не «более простая, более истинная и гораздо более достижимая цель», ибо конечной его целью является не «еврейское государство в Палестине» и даже не «Великий Израиль от Нила до Евфрата», а не более (и не менее) чем создание территориальной базы для победы иудейской цивилизации и культа Израиля в планетарном масштабе. Таким образом, палестинцы сражаются не только за свои дома, но и за христианскую и исламскую цивилизации. Слепота Уинстона Черчилля превратила его в пешку сионистов и заставила его сделать всё для приближения Второй мировой войны с её миллионами жертв. Остаётся сожалеть, что некоторые правые идут по его стопам, поддерживая сионизм и тем самым приближая Третью мировую войну.

«Мы жили в коммунистическом раю и не понимали этого». Я слышал эту фразу от многих бывших граждан бывшего СССР, от русских и таджиков, от украинцев и прибалтов, и всей душой соглашался с ними: Советская Россия была страной высокодуховных и образованных людей, которые любили свою работу, гордились своей страной, презирали деньги, были гостеприимными и добрыми. Стивен Гауэнс в статье «Приветствую красных!»[126] возносит красноречивую хвалу потерянному раю:

«Советскому Союзу за семь десятилетий своего существования, несмотря на всё время, которое он провёл, готовясь к войнам, сражаясь в них и восстанавливая мирную жизнь, впервые в истории человечества удалось создать великое индустриальное общество, где было ликвидировано большинство проявлений неравенства в сферах благосостояния, дохода, образования и возможностей; общество, где здравоохранение и образование, включая университетское, были бесплатными, где субсидировались квартплата, коммунальные платежи и плата за проезд в общественном транспорте, где была ликвидирована инфляция, где пенсии были щедрыми, а уход за детьми субсидировался. Коммунисты создали более сильную сферу социального обеспечения, чем даже та, которая существует при социал-демократии скандинавского образца, причём достигли этого с меньшим количеством ресурсов и при более низком уровне развития. Советский социализм был и остаётся образцом для человечества — образцом того, что может быть достигнуто за пределами капитализма и его противоречий».

Более четырнадцати лет тому назад советский коммунизм прикончили, и англо-американский либерализм одержал свою третью крупную победу за столетие. Последние годы были трудными для русских — продолжительность жизни резко упала, промышленность пережила крах, а великие достижения советских времён были аннулированы. Но жизнь обычного человека стала гораздо хуже и в победоносных Западной Европе и США, потому что имущие классы потеряли свой огромный страх перед восстанием рабочих и возможностью альтернативного развития. Социальные достижения западного рабочего класса были завоёваны именно благодаря этому страху и все эти блага забрали назад, когда Россия была превращена в малозначительную страну.

Стивен Гауэне понял это. На самом деле, его эссе представляет собой жалобу на «радостный» тон Говарда Зинна и других западных левых, которые составляли левый фланг антикоммунистического фронта времён «холодной войны». Говард Зинн отказывается признаться в сотрудничестве с врагом и в этом он не одинок. Британский троцкист Алан Вудс только что опубликовал многословную статью из трёх частей[127] в ответ на мою «Сагу о младой Селии»[128], и она тоже преисполнена ликования. Вудс указывает на то, что его гуру Троцкий «всегда выступал за безусловную защиту СССР против империализма и капитализма». Но сам Вудс и ему подобные не следуют этому совету. Для него русские коммунисты — это «сталинисты», и он весело начинает их расспрашивать:

Начнём с нескольких вопросов, неудобных для наших оппонентов-сталинистов. Первый вопрос таков: Если мы согласимся с тем, что вы говорите, с тем, что Советский Союз был социалистическим раем, то как же получилось, что он потерпел крушение?

А второй вопрос будет таким: если в СССР была подлинная рабочая демократия, почему советские рабочие не боролись, защищая старый режим? Как могло случиться, что после более чем 50 лет того, что Исраэль Шамир называет социализмом, капитализм был восстановлен без гражданской войны?

Это правомерные вопросы и на них следует ответить.

Печальная истина состоит в том, что сознанием людей можно манипулировать. Подавляющее большинство мужчин и женщин будут действовать против своих же кровных интересов, если их убедить в том, что «это правильно». Я недавно наблюдал это в одном израильском кибуце — богатом, стабильном, процветающем предприятии. Средняя доля общинной собственности, приходившаяся на одного члена кибуца, составляла почти миллион долларов. Они затеяли аферу с приватизацией и «дифференциацией доходов» и превратились в нищих. Теперь многие члены кибуца, вчерашние миллионеры, выживают, собирая остатки урожая на полях. Их огромная собственность досталась нескольким семьям с хорошими связями.

Я спросил членов кибуца: «К приватизации вас никто не принуждал. Вы сами приняли её, вы голосовали за неё. Зачем вы поднимали руку за схему, которая обязательно должна была вас разорить?»

«Нам сказали, что так прогрессивнее», — ответили мне.

Если так могло случиться с несколькими тысячами образованных и зажиточных израильских кибуцников, то ещё легче было убедить миллионы простодушных русских людей в том, что «государственная собственность губительна для развития» — ведь эту мысль им вдалбливал миллион голосов с Запада. Троцкисты сыграли значительную роль в этой идеологической войне, бойко цитируя Маркса и убеждая россиян что то, что они имеют — это не социализм или коммунизм, а «правление номенклатуры».

Коммунизм в России проиграл «холодную войну», так как он проиграл войну за дискурс. Антикоммунизм стал неотъемлемой частью любого политического или философского движения в Европе и Северной Америке. Наши троцкистские друзья составляли левый фланг антикоммунистического фронта, рядом с еврокоммунистами Берлингуэра и деконструктивистами — последователями Деррида. В конце концов этому единому антикоммунистическому фронту удалось подорвать боевой дух советского народа.

Антисталинская кампания была мощным идеологическим оружием в войне за дискурс, ибо образы Ленина и Сталина были для советского народа священными. Близорукий Хрущев думал, что ведёт войну за наследие Сталина со сталинскими министрами, но вместо того он подорвал сакральную структуру советского коммунизма и нанёс ему непоправимый ущерб.

Оглядываясь назад, мы понимаем, что значительная доля претензий западных левых к Сталину и к Советскому Союзу ничего не стоит.

«Русская жестокость» и «ужасы ГУЛАГА» были евроцентристскими расистскими инсинуациями. В самом деле, число заключённых в США сегодня больше, чем когда-либо в России. Вудсу дотстаточно прочитать одну недавнюю статью Марка Кертиса («Колониальный прецедент», The Guardian, Tuesday October 26,2004), чтобы ещё раз убедиться в своей собственной типичной британской свирепости:

«За время кампании против мау-мау британские силы убили около 10 000 кенийцев, тогда как жертвы среди колониальных сил и европейского мирного населения составили 600 чел. В некоторых британских батальонах велись «табло» («таблицы очков»), где подсчитывались убийства, а первому подразделению, уничтожившему повстанца, выдавалась премия в J5, причём у трупа зачастую отрубали руки, чтобы облегчить снятие отпечатков пальцев. Были созданы «зоны свободного огня», где в любого африканца можно было стрелять без предупреждения. С усилением протеста против британского правления стали проводиться безжалостные операции «переселения», которые привели к смерти десятков тысяч людей, а около 90 000 чел. оказались в лагерях для интернированных. В этих вариациях пятидесятых годов на тему иракской тюрьмы «Абу-Грейб» свирепствовали болезни, а принудительный труд и избиения носили систематический характер».