Читать онлайн «История ислама. Исламская цивилизация от рождения до наших дней». Страница 512

143

Самый популярный трактат на английском о явлении мистицизма — Evelyn Underhill, Mysticism (London, 1911), который сводится в основном к западным христианским традициям (кои не являются в полной мере типичными). William James, The Varieties of Religious Experience (London, 1903) (которую помогут скорректировать труд Р. Цейнера, упомянутый в сноске 17 ниже, а также ряд других работ) — книга пока еще не устарела. Но недавно появилось несколько важных исследований мистических явлений, в которых вся эта область вышла на новый уровень, где не бросаются в глаза ни прежнее самодовольство мистиков как элиты среди недалеких масс, ни прежняя презрительность «здравых умов» к помрачению легковерных энтузиастов.

R. С. Zaehner, Mysticism Sacred and Profane (Oxford, 1957); автор разграничивает (слишком уж схематично) «природный мистицизм» — относительно распространенное переживание единения с природой, которого также можно достичь наркотическим опьянением и при шизофрении; монистический мистицизм, когда переживание более организованно и ведет к изоляции индивидуального сознания в кажущемся возвышении над окружающей средой; и теистический мистицизм, когда переживание тоже проходит организованно, но развивается как любовный отклик на Сверхъестественное присутствие, перед которым и природа, и отдельный человек — ничто; и выдвигает предположение (неубедительно), что «теистический», или, как он его называет, «сверхъестественный» мистицизм отличают от других видов его этические последствия. G. С Anawati, Louis Gardet, La mystique musulmane (Paris, 1961) — здесь авторы тоже провели границу между сверхъестественным и естественным (моническим) мистицизмом, которую разъясняют тоньше, чем Цейнер, но тоже с незначительным охватом.

Такие разграничения искажают целостность индивидуального переживания, но все же помогают нам понять, что каждый опыт может иметь определяемую структуру и что в процессе переживаний, имеющих значение с точки зрения истории, подобная структура обладает определенным влиянием.

Английская версия, приведенная здесь, цитируется по A. J. Arberry, Bulletin of the John Rylands Library, 29 (1956), 36–37. Однако размещенная там подборка вводит в заблуждение из-за произвольных пропусков. Р. Цейнер выполнил более точный и полный перевод в своей книге Hindu and Muslim Mysticism (London, 1960) в попытке показать (снова), что идеи Бистами были монистическими и напрямую происходили из индийской традиции веданты и, в свою очередь, являлись источником более позднего «монизма» в суфизме. Этой проблемой занимались многие. (Понятие Бистами о Фана — растворении личности в Боге — часто сомнительно отождествляется с индийской нирваной.) Действительно, индийский мистицизм, скорее всего, оказывал влияние на ирано-средиземноморские регионы в более ранние периоды; было бы удивительно, если бы в эпоху высокого халифата между ними не было контактов. И все же в случае с Бистами надежных доказательств нет. Последнее слово все же за Массиньоном (Origines du lexique technique de la mystique musulmane, rev. ed., Paris, 1954), который отрицает наличие у Бистами как монизма, так и индийского влияния.

Классическое объяснение можно найти в «Ар-Рисала» аль-Кушайри, проанализированной в R. Hartmann, Al Kuschairis Darstellung des Sufitums (Berlin, 1914); в работе представлена часть обширной и часто дублирующейся технической терминологии суфийского анализа.

У изучающего суфизм на западных языках есть три вида источников. О деятельности суфиев и их организации в конкретной современной стране см. Octave Depont, Xavier Coppolani, Les confreries religieuses musulmanes (Algiers, 1897), в основном о Магрибе; John Subhan, Süfism (Lucknow, 1938), об Индии (без критики); и центральные главы John P. Brown, The Darvishes or Oriental Spiritualism (London, 1867), об Османских землях, многочисленные ошибки здесь лишь частично исправлены в издании Н. A. Roses (Oxford, 1927). Эту книгу частично может заменить следующая: John К. Birge, The Bektashi Order of Dervishes (London, 1937), превосходная; Joseph McPherson, The Moulids of Egypt (Cairo, 1941) — просто невежественное свидетельство очевидца. О классических трудах суфиев можно прочитать в работах Рейнольда Николсона (Reynold A. Nicholson), аккуратных и значимых; Маргарет Смит (Margaret Smith), добротных в отношении первого периода; Луи Массиньона (Louis Massignon), в чьей Lexique technique de la mystique musulmane (см. сноску выше) приведена подробная документация, с помощью которой прослеживается духовное развитие первого периода; а его Passion d’ al-Halläj, martyre mystique de l’Islam (Paris, 1922) — шедевр, куда вошло многое и о более позднем периоде, а все исследования представляют собой глубокое духовное восприятие происходившего, которое, однако, требует проверки в деталях; Луи Гарде (Louis Gardet), с разумными католическими взглядами; Р. Ценера (R. С Zaehner), чрезмерно схематичные, но достойные внимания; Анри Корбина (Henry Corbin), трудные для понимания и предвзятые, но глубокие и существенные; А. Арберри (A. J. Arberry), полезные, в основном в части длинных переведенных отрывков, которые он приводит в тексте. Из работ о суфийских авторах в переводе: Харраз систематичен, сосредоточен на нравственном развитии; у Калабади много историй из жизни, но он встает на позицию защиты соблюдения шариатских внешних норм; Худжвири методичен, охватывает все спорные вопросы практики в плане приверженности шариату; Шабистари предлагает объединительную метафизику; «Ааваих» Джами кратко обсуждает метафизические вопросы; «Футух» Абдалькадира — нравственные и мистические проповеди; послания Джунайда о мистических переживаниях и дисциплине весьма ошибочно перефразированы на английском; «Фусус» Ибн-аль-Араби о метафизике сокращен даже на французском. Мухаммад Газали предлагает интеллектуальную защиту; аль-Кушайри систематичен в описании духовных состояний. Нам нужно больше переводов Макки и Джунайда, основополагающих и направляющих для всех суфиев; и Ибн-аль-Араби, и Яхья Сухраварди о метафизике и видениях. Активно переводимые поэты — Руми и Аттар — в высшей степени экспрессивные.

Конечно, в каждом языке есть свой особенный дух, даже если не брать во внимание пути его развития в художественной и научной литературе. Дух арабского языка рассмотрен весьма оригинально — пусть и не всегда убедительно — Луи Массиньоном в нескольких его статьях. Тем не менее общая ремарка о том, что единственным «вкладом» арабов в исламскую цивилизацию стал их «потрясающе гибкий» язык, который, хоть и был до тех пор в употреблении у одних лишь неотесанных бедуинов, оказался соответствующим самым высоким научным взысканиям — мало похожа на правду. В подобном поступке нет ничего особенного. Хваленая семитская система чередования гласных для образования глаголов и существительных, возможно, предлагает больше идей в плане создания ритмических моделей, чем система приставок и суффиксов; но, во всяком случае, она не так гибка и точна.

Переводы на русский язык: Ал-Хорезми Мухаммад. Математические трактаты. Ташкент, 1964; Ал-Хорезми Мухаммад. Астрономические трактаты. Ташкент, 1983. — Прим. ред.

Joseph Schacht, Max Meyerhof, ‘The Medico-Philosophical Controversy between Ibn-Butlan of Baghdad and Ibn-Ridwan of Cairo’, Egyptian University, Faculty of Arts, Publication 13 (Cairo, 1937) — работа написана плохо, но дает некоторое представление о научной деятельности того времени; например, о том, в каком широком смысле для медицинских целей трактовалось такое понятие, как «жар», почти аналогично нашему понятию «энергии».

Самое полезное введение в исламскую химию — первая половина книги E. J. Holmyard, Alchemy (Baltimore, 1957), где делается упор на физико-химический аспект традиции в ущерб психологически-философскому. Трактовка истории у Холмьярда в лучшем случае консервативная и совсем не критическая, но зато у него ясная и последовательная манера изложения.

«Сверхъестественная сила» (маори). Прим. перев.

Отличное изложение предположений и методов базовых исследований и их широкое моральное влияние с позиции файлясуфов представлено в сочинении аль-Фараби «Об общности взглядов двух философов — Божественного Платона и Аристотеля» (англ. пер.: al-Farabi, Philosophy of Plato and Aristotle, translated and introduced by Muhsin Mahdi, Glencoe, 111., 1962) (Русский перевод — Аль-Фараби, Абу Йаср Мухаммад, Философские трактаты. Алма-Ата, 1970. — Прим. редД Заметьте: несмотря на то что (как подчеркивает Махди) неоплатоническая система эманации от Единого не упоминается даже в первой части (где показано, чем должна заниматься настоящая философия — в последующих частях приводятся два примера этому — и почти не представлены никакие другие точные доктрины), эманация там предполагается ясно и не единожды, а также четко говорится об основании метода, который ведет к ней, особенно там, где исследование звезд и душ превращается в двойную отправную точку для изучения принципов метафизики.