Читать онлайн «История ислама. Исламская цивилизация от рождения до наших дней». Страница 485

Но в то время как западные люди с присущей им легкостью, располагая интеллектуальным и духовным досугом, смогут справиться с такой проблемой, у исламского мира едва ли будет на это время. В любом случае перспективы исламского наследия (как ресурса для достижения этой цели) намного более сомнительны, чем западного. Необходимость решать насущные проблемы настолько остра, что очень мало у кого есть время и возможность заниматься обдумыванием широких моральных вопросов или дальних перспектив. Люди упорно цепляются за ислам как за духовную опору, но не думают о том, что он действительно значит для них; поэтому он не может предложить какого-либо нового способа решения данной проблемы.

Основные проблемы техникализированной современности затрагивают все человечество, но в странах по ту сторону пропасти в уровне развития они принимают более тяжелую форму. И наиболее трудны и тяжелы они именно в сфере норм и идеалов, где исламское культурное наследие может иметь решающее значение. Наиболее насущные проблемы разрыва с культурной традицией слились с наиболее абстрактными проблемами идейного поиска. В основе разрыва в уровне развития лежит контраст общественных отношений и культурных традиций. Современность порвала со всеми культурными традициями прошлого. Но, как мы видели, на Западе этот разрыв был относительно мягким: он остался относительно традиционным, поскольку все основные аспекты современного общества путем непрерывного развития выросли из старых традиций. Незападные, и особенно мусульманские, страны на уровне исторического действия, то есть в сфере техникализированной жизни, где нужно принимать основополагающие решения, нетрадиционны: новый, современный уклад не имеет местных корней. Для них разрыв с традицией, в отличие от Запада, носил жесткий и резкий характер. Можно сказать, суть проблем современного мира заключается в том, что традиционный Запад, благодаря непрерывности традиции, резко контрастирует со всем остальным миром, который был вынужден отказаться от своих традиций, чтобы стать современным.

В силу этого различий между Западом и остальным миром в аспектах данных проблем современности намного больше, чем общих черт. В частности, мусульманские народы вынуждены были развиваться на основе своих недостатков, порожденных более ранними пробелами, тогда как западный мир увеличивал разрыв в развитии, пользуясь ранее достигнутыми экономическими преимуществами. Жители Запада на основе своего исторического опыта могут предусмотреть появление всех современных проблем и рассматривать их либо как вторичные трудности, которые со временем будут преодолены, либо даже как новые волнующие вызовы. Недостатки действующей западной социальной модели рассматриваются как необходимая плата за прогресс, но игра в любом случае стоит свеч, и для многих жителей Запада показалось бы глупостью пытаться избежать трудностей, возникших в результате западной гегемонии, на том основании, что они неразрывно связаны с современностью. Некоторые западные экономисты, уверенные в непреходящих достоинствах рыночных механизмов, считают, что странам с низким уровнем инвестиций нужно набраться терпения и надеяться, что в конце концов они достигнут уровня развития Запада. На практике это означает согласиться с зависимостью от рынка капитала западного блока на неопределенное будущее. Тем не менее другие народы понимают, что их ситуация кардинально отличается от Запада, хотя и не имеют научно-технической возможности доказать это. Они хватаются, как за соломинку, за любую теорию, которая может оправдать самые отчаянные усилия по преодолению этих проблем. Они надеются, что, обретя независимость, смогут достичь уровня развития Запада без тяжелых последствий, связанных с западной моделью. Каковы бы ни были теоретические недостатки таких построений, они справедливы в том, что пытаются найти модель развития, отличную от той, которую предлагает Запад. Однако на более фундаментальном уровне большая часть этих экстремальных теорий видится не только наивной, но и настолько же нереалистичной, как и действия западных рыночных механизмов. Слишком часто они не учитывают, в какой степени страны с низким и высоким уровнем инвестиций не просто являются частью одного исторического комплекса, но и неразрывно связаны одними и теми же проблемами современности, хотя и в разных формах. Поскольку ни одна из этих проблем не может быть полностью решена на местном уровне, с ними можно справиться только в глобальном масштабе. Именно поэтому нельзя сказать, что даже специфические проблемы исламского мира являются делом только мусульман. Одна из величайших проблем современности — это сам разрыв в уровне развития, который затрагивает всех. Само его существование является огромным стрессом для стран, находящихся по другую сторону этой пропасти, вне зависимости от того, управляются ли они Западом или нет. Но и для западных стран этот разрыв также является серьезной проблемой и одним из решающих факторов политической жизни ряда крупных государств. До того, как Алжир получил независимость, разрыв в развитии был внутренней проблемой Франции, и правительство, которое не желало с этим считаться, лишилось власти; в других странах, особенно в США, военные обязательства и внешняя политика в целом (которые по большому счету являются функцией этого разрыва), как правило, играют решающую роль не только при формировании национальных бюджетов, но и в психологической жизни нации — от всеобщей воинской повинности до популярных легенд антикоммунизма. Великие преобразования породили проблемы, общие для всего мира, и, вероятно, решить их можно будет только сообща, когда каждый народ наилучшим образом сделает все возможное, исходя из собственной ситуации.

Можно предположить, что в конечном итоге разрыв в уровнях развития будет ликвидирован не старыми методами прямой индустриализации стран с низким уровнем инвестиций, а в результате более сложного процесса, который уже коренным образом изменяет техникализированную экономику во всем мире. Уже в самом ближайшем будущем автоматизация и компьютеризация, атомная и солнечная энергия и использование в промышленности пластмасс значительно удешевят индустриализацию, благодаря чему страны смогут очень быстро достичь элементарного уровня техникализированного процветания. Мы можем пойти дальше: уменьшение человеко-часов, необходимых для обслуживания автоматизированного производства, сократит требуемое число рабочих, статус промышленности может быть понижен просто еще до одной отрасли экономики, как это уже случилось с сельским хозяйством. Вызванные этим изменения структуры общества приведут к тому, что промышленность и сельское хозяйство будут играть такую же роль в экономике крупных стран, как туризм или образование (которое будет длиться почти всю жизнь), или развлекательный бизнес и спорт, или даже религия. Хотя техникализация в более широком смысле будет иметь фундаментальное значение во всем мире, индустриализация как таковая в некоторых странах может оказаться переходным этапом. Сегодня кажется, что странам с низким уровнем инвестиций до этого еще очень далеко, усилия наиболее активных групп населения направлены на то, чтобы общество стремилось именно к этому. И новое мировоззрение должно ориентироваться на такое будущее во всех регионах планеты.

Икбал надеялся, что мусульмане смогут дождаться того момента, когда Запад уничтожит сам себя, а затем займут его место мирового лидера, исполняя миссию, возложенную на них Кораном. В 1945 году подобные взгляды полностью утратили всякую правдоподобность. Если Запад все же уничтожит себя физически или морально, он не будет погибать в одиночку. Но эти надежды неправдоподобны еще и потому, что в нынешних условиях при выборе будущих путей развития приходится одинаково пренебречь обеими старыми культурными традициями, как западной, так и исламской. В самом крайнем случае разницу между западным и незападным культурным наследием можно рассматривать как одну из различий стран по обе стороны пропасти в уровнях развития. Однако какую роль они на самом деле могут сыграть в мировоззрении, главной задачей которого является разрешение основных проблем современности?

С современной точки зрения культурная традиция является набором моделей, унаследованных от прошлого, не имеет отношения к рациональным расчетам и мешает осуществлять функционально полезные процедуры или (в более общем смысле) не дает заимствовать более эффективные методы. Традиции могут стать только музейными экспонатами, создавать местный колорит для привлечения туристов или служить эклектичным источником вдохновения для профессиональных дизайнеров. Официальная позиция заключается в том, что все традиции до наступления эпохи Нового времени связаны с определенными классами общества. Кроме того, все ценности техникализированного общества постоянно меняются от поколения к поколению, поэтому в рамках каждого поколения они полностью самодостаточны. Даже в университетах или художественных музеях достижения далекого прошлого представляют только антикварный интерес, постольку в реальности они могут привести к пагубному национализму или религиозному коммунализму. Если данная оценка верна, то надеяться на использование старого культурного наследия в формировании нового мировоззрения бесполезно.