Читать онлайн «История ислама. Исламская цивилизация от рождения до наших дней». Страница 395

Книга VI Наследие ислама в современном мире

Сегодня все уверены в том, что мы живем в самый разгар мировой «революции». Однако понятие «революция» толкуется по-разному. Кто-то понимает ее как политическое движение, начавшееся с войны 1939–1945 годов. В рамках этого движения угнетенные народы сражаются за свою независимость и признание. Кто-то полагает, что это лишь часть более обширного движения, датирующегося началом столетия. Это глобальное движение выражалось в том, что «развивающиеся» народы шли к экономическому и политическому равенству с Западом. Подобная «революция возросших ожиданий» должна закончиться тем, что страны за пределами Запада «выйдут» из оцепенения «традиционности». Кто-то, в свою очередь, считает, что эти новые чаяния представляют собой очередную фазу во всемирном смятении XX века. Они видят в этой революции борьбу, в которую вовлечены и страны Запада, и земли за его пределами. В результате этой борьбы новые технологии, наука и социальный порядок, отвечающие современным экономическим и интеллектуальным требованиям, должны заменить упадочный, саморазрушающийся буржуазный уклад XIX столетия. На Западе эта борьба выражается в различных формах, таких как дадаизм, сюрреализм, фрейдизм, экзистенциализм, христианская неоортодоксия, националистический тоталитаризм, и даже социализм. Это общее отрицание Западом своего XIX века, а также неопределенность и политическая нестабильность, естественная в «развивающихся» регионах, заставляют их не только с опаской относиться к превосходству Запада, но и отрицать его как таковой. Это отрицание также приобретает различные формы: заимствованный экзистенциализм, возрождение регионального нативизма, антиколониальный национализм, коммунизм и тенденции к ксенофобской промышленной независимости. Мы может понять эти новые течения в технически отсталых регионах, только осознав, что они уходят корнями в недовольство и неблагополучие в самых развитых регионах планеты. Так, проблемы Запада эхом откликаются за его пределами.

Однако для нашего исследования всеобъемлющий анализ проблем XX века является недостаточным. Он доказывает тот факт, что большинство течений этого столетия определенным образом связаны друг с другом. Но проследить все связи между этими течениями, ограничиваясь лишь одним столетием, очень сложно. Многие из новых движений уходят корнями далеко вглубь XIX века, именно в это время сформировались условия для их развития. Действительно, если принимать современное революционное положение как совокупность всех аспектов, то его стоит рассматривать еще с 1789 года (хотя с того периода оно прошло несколько стадий). И это касается не только Запада, но и остального мира, главным образом мусульманских стран. Во всем старый порядок был уничтожен или непоправимо подорван. Однако еще не появилась достойная его замена. Основные элементы, которые сформировали всемирное «революционное» положение, возникли на Западе еще двести лет назад. Чтобы понять современную «революцию», а также то, как она отражается в мусульманских землях, и рассмотреть ее социальную и культурную трансформацию, стоит обратиться не к концу XIX века, когда был принят статус-кво, а к концу XVIII или даже XVI столетия. Подобный временной скачок не должен пугать нас. Для истории человечества это очень короткий период.

На основе этого исследования мы сможем выделить последствия для Запада и мусульманских стран, которые в итоге слились в единый всемирный процесс, предвещающий современную техническую эпоху. «Пробудившиеся» исламские земли, по сути, были не в спячке, а в состоянии шока от современных преобразований. И их теперешняя активность является ответом на соответствующие движения на Западе. Это состояние является результатом двухсотлетнего нового опыта, приобретенного исламским миром. И также оно отражает прямую реакцию на исторические события, тревожившие Запад.

Мусульмане, как и другие народы, оказались заложниками исторических событий, растянувшихся на долгие поколения. Эти события стали частью всемирной истории. Этот факт вносит определенные трудности. Так, в конце книги мы окажемся практически там же, откуда начинали наш разговор о зарождении исламского общества. Тогда мы изучали определенные ситуации и события, способствовавшие возникновению и формированию нового сообщества. Хотя в тот период сообщество еще не существовало в прямом понимании этого слова. Аналогично можно утверждать, что в шестой (современный) период исламское общество прекращает свое существование. С подобной точки зрения сейчас мы должны изучать не эволюцию одной конкретной цивилизации, как раньше, а совокупность событий и обстоятельств, которые возникли в результате ее деятельности. Главным образом мы рассмотрим реакцию мусульманских народов на новое мировое сообщество, частью которого они стали. При этом религиозный аспект уже не будет играть решающей роли.

Можно утверждать, что все мусульманские народы имеют относительно общую культурную и религиозную основу. Однако на новые мировые условия они реагируют не как единая исламская организация, а как совершенно различные народы. При этом создается впечатление, что они связаны друг с другом (в качестве основной движущей силы) не больше, чем с остальными «менее развитыми» народами своего региона. В общем и целом каждый мусульманский народ в отдельности больше взаимодействовал с представителями неисламского мира, чем с народами своей религии. При этом их общение осуществлялось не только в рамках исламской традиции. Сейчас общую основу литературной культуры, которая является важнейшим аспектом «цивилизации», составляют научный, журналистский и даже визуальный уровни. И именно изобразительное искусство, широко развитое в западной культуре, стало основным средством общения представителей исламского мира и немусульман. С подобной точки зрения шестой период представляет нечто вроде эпилога к нашей истории, как некогда первый был прологом к ней.

Если за социальную единицу принять сформировавшиеся великие цивилизации, то она будет представлять большую часть мира или даже весь. Социальные и культурные взаимоотношения сейчас осуществляются гораздо быстрее и на более тесном уровне, чем это было в исламском мире два века назад, особенно если речь идет о критических моментах (этот факт стал объектом пристального внимания и дискуссий как между нациями, так и внутри сообществ). Несмотря на то что благодаря одинаковым предпосылкам, обмену опытом и взаимной солидарности, многие мусульманские страны пришли к общему состоянию, они уже не составляли единого сообщества с прежним общим социальным контекстом. И соответственно исламский мир нельзя рассматривать в качестве автономного всеобъемлющего культурно-исторического пласта. (То же самое можно сказать и о западных странах.) Мусульманские страны составляют активную культурную группу только в одном значении. И это значение — не исламское общество, а общее исламское наследие. Именно этот опыт, бережно сохраненный и заслуживающий уважения, можно применить ко всем мусульманам. Это общее наследие формирует одно из звеньев всемирной культурно-исторической цепочки. В зависимости от ситуации оно может быть особо важным, а может стать незначительным.

И если мы больше не говорим об исламском обществе в целом, это не дает нам право утверждать, что мусульманское наследие является вторичным аспектом в культуре и просто местной особенностью. Это наследие, даже будучи самостоятельным фактором, остается активной культурной силой. В первую очередь исламская основа определяет духовные и культурные взгляды современных мусульман. И они в определенной степени ищут в ней причины своих неудач и в то же время воплощение надежд. Более того, между мусульманскими народами происходит активный взаимообмен, и не только в области, связанной с религией. Хотя обмен информацией по важнейшим вопросам не имеет ничего общего с границами Дар-аль-Ислама. Итак, взаимообмен довольно часто отражает общее мусульманское сознание. Его важность еще больше возрастает при определенном стечении обстоятельств. В любом случае исламское наследие помогает сохранить самосознание в тех случаях, когда мусульманская духовность сталкивается с современными проблемами. Самые обычные люди, обладающие культурным самосознанием, в моменты кризиса могут проявить удивительную изобретательность и стать значимыми фигурами.

Как бы то ни было, жизнь исламского мира в шестом периоде стоит рассматривать в совершенно ином аспекте, нежели раньше. Особое внимание будет уделяться исламскому наследию и его развитию в современных условиях. Мы не станем подробно останавливаться ни на экономическом развитии мусульманских стран (хотя на этом пункте нам придется задержаться, чтобы понять, что происходило с наследием), ни на современной политике, ни даже на культуре в узком понимании этого слова. Таким образом, структура нашего повествования будет выдержана в духе всей книги.