Читать онлайн «История ислама. Исламская цивилизация от рождения до наших дней». Страница 383

Самым великим османским архитектором и главным создателем имперского стиля был Ходжа Мимар Синан (1490–1578 гг.). Его карьера иллюстрирует путь идеального османа. (Он представлял османскую элиту с позиции аскери, как Абуссууд — с шариатской.) Христианин по происхождению, Синан начинал как рекрут девширме в Анатолии, в юности он участвовал в военных кампаниях в составе войск янычар. Вскоре он проявил особый талант военного инженера. Когда во время кампании Сулеймана Синан спроектировал мост через Дунай, его талант получил признание. С тех пор он стал работать как архитектор. Среди построенных им зданий есть как мечети, так и светские сооружения — дворцы, медресе, усыпальницы, караван-сараи, бани. Особой популярностью у падишаха и придворной знати как в Стамбуле, так и в других провинциях, и даже в Мекке, пользовались его маленькие фонтанчики. Всего Синан построил около трех сотен различных объектов (при этом у него оставалось время писать автобиографию). Главным шедевром Синана считается мечеть Сулеймание в Стамбуле, она представляет собой типичный пример османского имперского стиля. После его смерти многочисленные ученики, среди которых были известные личности, честно продолжили дело Синана.

Султан Мустафа II. Западноевропейская гравюра XVIII в.

Если исламские религиозные институты должны были функционировать как выражение совести верующих, принявших истину (как ее понимали мусульмане), и являлись для них гражданским выражением власти падишаха, то представители других верований также нуждались в подобных, пусть и меньших по масштабу, институтах, как того требовал справедливый социальный порядок. Мусульманской умме, возглавляемой улемами, соответствовали миллеты зимми, которыми управляли священники или раввины. Таким образом, в стране был только один падишах со своей армией, но несколько различных религиозных институтов. Однако институты иноверцев являлись такой же неотъемлемой частью единого государства, как и мусульманские.

Отметим, что далеко не каждая группа, чьи взгляды отличались от официального ислама, могла создать свой миллет. Количество групп, к которым могли примкнуть иноверцы, было ограниченным, и они контролировались правительством. Начнем с анатолийских и румелийских шиитов. Так как они не примкнули к официальному ордену тариката Бекташиия, то попросту игнорировались. Шиитские деревни без интеллектуального руководства существовали под маской официального суннизма, который они игнорировали, как могли. В некоторых случаях шиитские кади получали полуофициальное признание как представители шифиистского или маликитского течений. Крупные шиитские центры в Ираке под властью османов вели свою обособленную культурную жизнь и сохраняли связи с Сефевидами[387]. Православной греческой, армянской, якобитской (сирийской), коптской и иудейской общинам были предоставлены определенные права. Каждое из этих сообществ избирало своего епископа, в ведении которого были вопросы церковного и гражданского суда в общине, а также проблема еретиков. Если подобное правосудие кого-то не устраивало, единственным выходом был переход в ислам.

Отождествление ислама шариатского толка с государством и мусульманским обществом в целом вело к росту сегрегации немусульман. Даже после того как христианский контингент постепенно исчез из вооруженных сил империи, христиане и мусульмане могли существовать бок о бок в рамках одних гильдий, но, начиная с XVII века, положение вещей стало меняться. Из-за разногласий между двумя элементами (которые в гражданской жизни регулировались двумя совершенно отдельными имперскими иерархиями, не подчиняющимися местной юрисдикции) гильдии были разделены на два вида — христианский и мусульманский.

Развитие подобной тенденций, в свою очередь, усилило разногласия между мусульманами и христианами. Мусульмане все больше склонялись к шариатскому коммунализму и, чувствуя связь со всем остальным исламским миром, ощущали себя центральным и самостоятельным звеном османского общества. Христианское сообщество, главным образом православные греки, видели в западном христианстве источник новых передовых идей. Таким образом, с усилением этой тенденции османское общество полностью разделилось с верхушки до самых низов. В Индии знатные индуистские сообщества практически полностью приняли исламскую культуру, за исключением религиозной жизни. И так как мусульмане покровительствовали индуистским праздникам и образованию, ислам во многом повлиял на обычаи индуистов. В Руме как минимум для образованного слоя христиан был характерен налет исламской культуры. Возможно, в определенной степени на это повлияла рыночная культура, благодаря которой во всех сообществах быстро распространились тюркские названия блюд и продуктов. Мусульмане намного осторожнее перенимали христианские обычаи и выражения. Тем не менее культурная христианская элита, представленная юго-восточными европейцами, все больше ассоциировала себя с западной христианской системой. Эта связь выражалась не только в вопросах религии (хотя правящая иерархия епископов очень ревностно оберегала свой независимый статус и традиционное превосходство), но и гражданской жизни богатых классов. Например, некоторые христиане, знавшие персидский язык, так же хорошо говорили и на итальянском.

Со временем, когда возросла важность контактов с Западом, эти христиане выступили в качестве посредников между Османской империей и независимыми европейскими государствами, тогда как сами мусульмане отстранились от этого процесса. Пропасть между двумя сообществами, действительно стала непреодолимой. Османская централизованная власть распадалась, в то время как Запад начал преобразования, необходимые для ослабления других сообществ. И только христиане в Османской империи знали, как извлечь пользу из этой ситуации.

Как мы уже заметили, несмотря на то, что абсолютизм сохранил военную форму, постепенно в великой «армии» падишаха доминирующие позиции заняли гражданские элементы. Возможно, тенденция «армии» к перерождению в гражданский институт возникла из бюрократической структуры абсолютизма времен Мехмеда II. В течение всего XVII столетия и даже в начале XVIII (когда этот процесс достиг своего пика) эта тенденция повлекла за собой ослабление централизованных вооруженных сил. В свою очередь, на престиже и мощи единой армии держался весь абсолютизм, и дестабилизация вооруженных сил подрывала систему в целом.

Ослабление военной дисциплины началось сверху. С исчезновением старой военной аристократии как соперника государственной власти и причины ограниченности рабовладельческого хозяйства, основанного на рабах-военных, оно достигло своих естественных границ. Гражданский чиновничий класс в рабовладельческом хозяйстве стал практически единственной силой в государстве, и в его среде без промедления начала расти коррупция. Продажа должностей началась с самой верхушки: сам Сулейман требовал от кандидатов подарки за назначения. Приходилось по нисходящей оплачивать свое место. Конечно, заслуги все еще продолжали играть важнейшую роль при повышении, но даже в этом случае приходилось оплачивать возрастающие налоги. В итоге деньги стали играть решающую роль, особенно в тех ситуациях, когда заслуги кандидатов были равноценны. А коррупция начала подрывать основы права. И даже высокоразвитая система шариата, управляемая прежней старой аристократией, не могла в полной мере повлиять на чиновников.

Рабовладельческая военная система была коррумпирована на всех уровнях центрального аппарата, начиная с процедуры выбора самого правителя. Мехмед II предложил пересмотреть систему наследования по старшинству. Он полагал, что на престол должен взойти самый удачливый из братьев, убив всех своих конкурентов. Только в этом случае система престолонаследования не будет пересматриваться. Конечно, стоит подчеркнуть личные качества падишахов, вершивших судьбу империи. Большая удача Османской империи, которой один за другим правили десять одаренных правителей, как и гаремная система, не смогли спасти от плачевных последствий. Османское государство обязано своей удачей хорошей наследственности (что совсем не редкость в правящих семьях). Без сомнения, личности первых трех правителей сыграли ключевую роль в становлении империи, не менее важную, чем географическое положение государства. Следующие императоры, вступившие на престол по праву рождения, Мурад II, Мехмед II и Сулейман, также были исключительными людьми, но все же во многом уступали своим прославленным предкам. Сильный характер Мехмеда I и Селима I позволил им овладеть троном в результате борьбы за власть, именно такой битвы жаждало общество той эпохи. А вот Баязиду I и Селиму II удалось сесть на престол благодаря самой османской системе, а не своим исключительным качествам. Различие между личными особенностями частично повлияло на смену военной ориентации гражданской.