Читать онлайн «История ислама. Исламская цивилизация от рождения до наших дней». Страница 378

Несмотря на всемогущество шариата, при дворе он подвергался бесчисленным ограничениям. Некоторые ограничения шли снизу. В определенных областях империи придворные не принадлежали к ханафитскому мазхабу, при этом они занимали высокие позиции, хотя не попадали под шариатские нормы иерархии и не были привязаны к власти. И даже при этом все шариатские дворы были ограничены в своих масштабах. Различные группы, из которых состояло общество: немусульманские миллеты (учреждения зимми), а также мусульманские деревни, гильдии, городские кварталы — использовали свои внутренние методы урегулирования конфликтов, хотя эти методы в большей или меньшей степени были основаны на нормах шариата. С другой стороны, все еще существовали мазалим и другие чисто административные дворы, которые не были полностью связаны с процедурой шариата. Они также держались на принципе решений, соответствующих постановлениям шариата, но иногда подвергались нападкам чиновников, которые устанавливали самые тяжкие меры наказаний, включая пытки. (По крайней мере со времен Мехмеда II именно падишах подавал пример судебной жестокости, хотя самые могущественные падишахи старались запретить ее для всех, кроме себя.) И все же шариат оставался самой признанной и эффективной нормой. Ученые кади выступали в качестве местных руководителей и исполняли широкий круг обязанностей. Так, например, два высших кади и муфтий высшего ранга могли, независимо от великого визиря, исполнять роль советников в Стамбуле.

Как в Сефевидской империи шиитский закон заменил ханафитский и шафиитский, так же и в Османской империи ханафитский закон стал основополагающим для официального двора, вытеснив шафиитское, шиитское и маликитское право. (Дела, которые не выносились на рассмотрение османского суда, конечно, разбирались в каждой семье, гильдии или регионе по местным законам определенного мазхаба, предписанным близким к официальным кругам улемом. Так, например, в Магрибе прочно укоренился маликитский закон, исключение составляли лишь случаи, в которые вовлекались сами османы.) Однако, несмотря на то, что в Сефевидском государстве улемы не могли прийти к единому мнению о введении норм шариата, ханафитский закон был полностью под контролем. Он претерпел дополнительную кодификацию, целью которой было сократить возможные разночтения и сделать официальное судопроизводство более эффективным. Соответственно, одновременно со стандартизацией имперского кануна проходила стандартизация всеобщего шариатского права, которому данный имперский закон должен был соответствовать. В результате возникла современная правовая система, единая для всех владений империи. В рамках шариата была узаконена не только центральная власть, но и различные правовые институты османского общества.

Величайшим знатоком юриспруденции, создателем правовой структуры, благодаря которой Сулейман Кануни получил свое прозвище, был Абус-сууд Ходжа Челеби (1490–1574 гг.). Будучи сыном анатолийского ученого, при правлении Сулеймана в 1545 году он стал шейхом-аль-ислам (главным муфтием) и оставался на этом посту до самой смерти. Он разработал принципы, по которым нормы шариата были интегрированы в государственную систему. В частности, он ввел доктрину, гласящую, что кади получают свои полномочия только от монарха и обязуются применять нормы шариата только в соответствии с директивами правителя. Эти принципы представляли собой более жесткую форму тех, что несколькими годами ранее ввел Акбар. В Османской империи они имели больший успех, чем в Индии.

Мастерская Тициана. Султан Сулейман Великолепный

Возможно, причиной тому стал тот факт, что насколько благодаря им возвысился престиж шариата, настолько он мог и пострадать: наглядным примером может служить приводившийся ранее закон о владении землей, в разработке которого Абуссууд принял непосредственное участие. Также он учредил османскую полицию для наблюдения за инакомыслящим меньшинством. Статус этих людей не позволял им как зимми получать защиту от правительства, однако централизованный суннизм империи не мог оставить их без внимания. К этому меньшинству в основном относились шиитские тарикаты, которые все еще были популярны. В подобных условиях все ярче проявлялся коммунализм: Абуссууд оправдывал убийство езидов, членов обычно игнорируемой раскольнической секты в Курдистане, изгнание некоторых суфиев, чьи свободные учения показались ему слишком аморальными, и, наконец, он не был против нарушений договора с неверными. Несмотря на то что с монгольских времен социальные условия изменились, Абуссууд принимал решения по вопросам шариата, опираясь на свое личное мнение. В случае если дисциплине сообщества ничего не угрожало, он вполне мог сослаться на исламский принцип руководства и принять во внимание натуру человека. Абуссууд не осуждал употребления кофе и закрывал глаза на становившееся популярным увлечение кукольными представлениями. Более того, он узаконил различные финансовые операции, осуждавшиеся пуристами.

В дополнение к юридической деятельности он написал новые комментарии к Корану (к которым тоже появились комментарии) и, как его отец, в допустимой мере следовал суфизму. При жизни Абуссууда и в последующие поколения его ученики занимали исключительно высокие государственные посты.

Битва при Мохаче. Османская миниатюра

Таким образом, древний идеал абсолютной монархии теперь приобрел целостную военизированную форму в духе монгольских времен. Эта идея была объединена с шариатом и другими духовными элементами и получила поддержку улемов. Именно благодаря этому слиянию соглашение было принято более радушно, а синтез оказался более полным, чем в ранних мусульманских государствах. Однако абсолютизм накладывал ограничения на свободу культурного развития: Мехмед II следовал принципу универсализма в культуре, отвечая традиции Тимуридов, но при императоре Селиме эта тенденция пришла в упадок. Улемы, в свою очередь, приняли принцип институционализации шариата, хотя это положение противоречило традиционной аполитичности и критическому отношению религии ко всем ответственным позициям. Можно сказать, что традиционная скрытая оппозиционность улемов была временно преодолена. Даже сунниты согласились с тем, что ислам того времени больше признавал ценность общества, чем правителей. По меньшей мере на региональной основе удалось достичь интеграции политической силы ислама и его публичной сущности. Даже Омейядам не удалось добиться подобной интеграции, а Аббасидам — восстановить ее.

В подобных условиях абсолютизм был самым эффективным способом управления государством. В первую очередь была создана развитая бюрократия, что позволило установить высокий уровень контроля. В XVI веке деятельность губернаторов провинций ограничивалась не только центральными чиновниками, но и военными представителями, среди которых были командиры армейских частей,

Располагавшихся на территориях этих областей, о многих провинциях губернатор обладал достаточными полномочиями, а злоупотребление властью моментально пресекалось применением имперских и шариатских норм. О случаях вопиющего произвола, даже со стороны самого губернатора, сразу докладывалось в центр, и виновного немедленно наказывали.

В ведении центрального департамента находились не только вопросы по злоупотреблению полномочиями и сбору налогов, но и все аспекты, связанные с благополучием общества. Проводились периодические переписи всех жителей и ресурсов населенных пунктов империи, исследовалось состояние инвентаря, почвы, принимались в расчет все нужды земледельцев. На основе этих докладов правительство принимало решение о распределении поселенцев (не всегда добровольном), порой это делалось из политических целей (например, исламизация христианского Кипра), но чаще из экономических. Только в условиях абсолютного процветания государственная казна всегда могла быть полна.

С расширением Османской империи уровень благосостояния на оккупированных территориях обычно возрастал, что нередко упоминалось в отчетах западных путешественников. Так, в XV веке на Балканском полуострове османы сменили старую славянскую знать (довольно безответственную) на руководство епископов. Уровень жизни христианских крестьян, при тщательном контроле со стороны османов, значительно повысился, и благодаря благоприятным условиям в этих районах наблюдался демографический рост. В XVI веке в Сирии и Египте благодаря жесткому бюрократическому контролю экономики увеличилось благосостояние не только городских жителей, но и крестьян. Что было особо заметно на контрасте с упадком после правления мамлюков[385].