Читать онлайн «История ислама. Исламская цивилизация от рождения до наших дней». Страница 347

Установление португальского господства в морской торговле в Индийском океане (Васко да Гама достигает берегов Индии — 1498 г.; португальцы разгромили египетских мамлюков в Диу при Гуджарате — 1509 г.; португальцы разгромили османско-гуджаратские войска -1538 г.)

1500–1510 гг.

Мухаммад Шейбани, хан Сибирского монгольского государства, ликвидирует остатки власти Тимуридов и устанавливает в Трансоксании власть Узбеков, характеризовавшуюся господством ортодоксального суннизма и культурным застоем

1511–1610 гг.

Пять саадийских шерифов устанавливают власть Алидов в Марокко; отражение первого нападения португальцев, установление суверенитета за счет Маринидов (1544 г.) и окончательное утверждение власти марокканцев в Западной Африке

1500–1591 гг.

Империя Сонгай вытесняет доминирующие силы Мали из Нигера и Судана

1517–1801 гг.

Конфедерация Хауса преобладает на востоке Нигера

1507–1522 гг.

Султан Али Муайа-шах создает султанат Ачех на севере Суматры

1518 г.

Падение индуистского королевства Маджапахит в Восточной Яве; установление власти мусульман

1484–1526 гг. Пять соперничающих династий, одна из которых — Биджапур, становятся шиитскими, вытесняют Бахманидов с плоскогорья Декан в Индии

1552–1556 гг. Казанское и Астраханское ханства захвачены русскими

1565 г. Мусульманские династии Декана объединяются для свержения индуистской империи Виджанаягар на юге, последнего оплота старой индуистской культуры

1591–1780 гг. Завоеванный Марокко Тимбукту (до 1612 г.) утрачивает свой статус культурного центра

1609–1687 гг. После падения княжеств Декана династия Адиль-Шахи из Биджапура и Кутб-Шахи из Голконда делят между собой Северную Индию, затем они завоеваны Великими Моголами; подъем литературы урду

1698 г. Хариджитский султанат Мусат изгоняет португальцев из Занзибара, главного торгового центра в Восточной Африке

Не исключено, что активная деятельность Запада повлияла на изменение баланса социальной власти в исламском мире, которое произошло в XVI веке при возвышении региональных империй с более аристократическим аграрным укладом. Даже незначительные изменения в хрупком социальном балансе могут иметь серьезные последствия. С легкостью можно проследить и установить внутреннюю диалектику, на которую, без сомнения, было оказано внешнее воздействие. Причиной последующих изменений, которые проявятся с конца XVII века и в которых роль Запада уже не будет столь явной, станет внутренняя эволюция, уходящая корнями в исламской мир.

В то время мусульмане действительно еще не осознавали всех путей, посредством которых Запад оказывал влияние на них. Они не относились к соперничеству так же серьезно, как европейцы. Но тем не менее они осознавали, что если прежде при китайском дворе ни один астроном не мог сравниться с мусульманскими астрономами, то теперь выскочки с Запада не только составляли конкуренцию, но и в чем-то их превосходили. Многие понимали, что если раньше художнику, жаждавшему экзотических впечатлений, нужно было обратиться к культуре Китая, то теперь передовым стал западный стиль живописи, который очаровывал и ниспровергал традиции признанных мусульманских мастеров.

Впоследствии, ближе к концу XVI века, представители Запада из самых серьезных конкурентов превратились в подавляющую всех и вся мировую силу, в итоге подорвавшую мощь исламского мира. Что произошло с Западом, мы изучим позднее. Между тем стоит отметить, что если возникшие в этот период великие империи не смогли соответствовать исламскому сознанию и оказались неспособными решить основные проблемы аграрного общества, с которыми они столкнулись, то они не просто внутренне зашли в тупик. Весь мир, а особенно исламский мир, все сильнее вовлекался в радикально новые отношения, которые не сводились к обычному противостоянию народов, а заключались в отношении к Западу в целом. В этой ситуации аграрное общество в решении своих дилемм больше не было предоставлено самому себе.

Несмотря на то что с точки зрения традиционного ислама и ретроспекций историков обновление мусульманского мира себя не оправдало, эпоха XVI–XVII столетий была одной из самых значительных в истории исламского мира. Вся сила творчества, художественные, философские и социальные порывы этого периода можно отождествить с величием и чистотой выдающегося творения Тадж-Махал в Агре. И в некотором смысле это был период великого расцвета.

Но это не был период, когда все прежние каноны ставились под сомнение и старые традиции перетекали в новые, хорошо изученные и построенные заново. В действительности кардинальным образом были изменены лишь некоторые из них. В XVI–XVII вв. для мусульман оставались авторитетными все те же великие личности и события, что и в прошлые поколения; в основных аспектах цивилизации они обращались к самому началу исламской истории. Это был период расцвета, когда консервативный дух оставался таким же, как и в позднем Средневековье, и не ставился под сомнение. Этот подъем в рамках традиции скорее совершенствовал ее, чем обновлял. Подобный тип расцвета сильно отличается от других, от эпохи великого Халифата или еще в большей степени от Западного Ренессанса, в рамках которых открывались новые возможности для творческой деятельности, а основной акцент сосредоточен на обновлении, порой даже радикальном, и тогда дух консерватизма в аграрном обществе со временем затухает.

Как ни странно, этот тип расцвета достаточно сложен для понимания. Великолепие этой эпохи не подвергается сомнению. Оно было бы еще более очевидным, если бы не омрачилось духом отрицания, свойственным XVIII веку, и последующими сокрушительными поражениями, которые заставили и мусульман, и народы Запада с подозрением относиться к предшествующим событиям. До сих пор довольно сложно детально рассмотреть эту эпоху, и не только из-за того, что на нее пала тень последующих мрачных событий. Например, поэзия этого периода долгое время оставалась без внимания современных ученых, та же участь ожидала и философию; живопись, без сомнения вызывающая восхищение, не проявилась настолько очевидно, как живопись эпохи Тимуридов. Даже социальная структура всех трех империй, представляющая собой очень сложный комплекс из множества элементов, — только малая часть наследства, достойного самого внимательного исследования. Невозможно не восхититься военной мощью мусульманских государств, и если не принимать во внимание своеобразную первобытную беспощадность бывших кочевых племен, то военное искусство тех времен можно было бы объяснить рождением настоящих гениев этого ремесла.

Скорее всего, можно сказать, что этот расцвет был не столько порождением новой культуры, сколько кульминацией ее многовекового развития. К примеру, поэзия, далекая от создания «новых» путей, использовала свое богатое наследие как источник сложных и утонченных элементов, что стало тем изящным инструментом, которого лишена новая поэзия, опирающаяся только на современные достижения. Но новизна делает поэзию непонятной для непосвященных. Поэтому, я полагаю, в ней должно отражаться культурное наследие прежних времен. И если кто-то захочет изучить предпосылки или ключевые моменты поэтического метода, то работы Табари или даже аль-Фараби будут доступны для любого читателя. Работы Муллы Садра, философа того времени, требуют от читателя знания событий прошлых лет, иначе основной смысл его работ ускользнет от нас. Однако это нисколько не уменьшает его значимости.

Государства военного патронажа позднего Средневековья, появившиеся с ростом власти монголов, использовали политические наработки, возникшие в политически аморфной среде личных контактов, и покровительственные отношения в своих интересах. Здесь контроль осуществляли эмиры и система шариата. В отличие от Китая, где у монгольской империи не было будущего, исламский мир явился благодатной почвой для этого политического принципа. Подобная идея смогла полностью развиться и воплотиться в создании крупной бюрократической империи только с появлением огнестрельного оружия, когда это технологическое открытие перевернуло все военное дело, что и случилось в период между 1450 и 1550 годами. Все вновь образовавшиеся империи в какой-то степени были основаны на монгольской традиции — даже Османская империя появилась под покровительством монголов, поэтому институты этих государств обладали значительным сходством.

Однако это не вызвало расцвет данного типа государств. Думаю, в некоторой степени создание империй отвечало надежде на возрождение идеалов исламского мира, связанных с преобладанием аграрной системы. Но идеал великой абсолютной монархии и стабильного классового разделения противоречил универсальному эгалитаризму шариата и международной политической системе эмиров. При дальнейшем сопоставлении можно заметить слабые изменения в системе, так как государства эмиров тоже были по сути аграрными, но и эти изменения очень важны. Для Османской империи в Европе и Тимуридской в Северной Индии строгий аграрный уклад был вполне естественным. Однако даже в империи Сефевидов замечены небывало крупные инвестиции в ирригационные системы на Иранском нагорье, хотя стоит отметить, что Савад уже не играл значительной экономической роли (Ирак был более известен своими святынями, чем крупными центрами сельскохозяйственного производства). Впрочем, все это относительно, поскольку мы мало что знаем об экономике и социальной истории империи Сефевидов.