Читать онлайн «Загадки афганской войны». Страница 47

Такая же картина повторялась и с досрочным присвоением воинских званий.

Кажется у нас был богатый опыт Великой Отечественной войны о порядке награждения и внеочередного присвоения воинских званий, но, к сожалению, к этому опыту генералы и офицеры ГУК не обращались.

Только после неоднократных обращений С. Л. Соколова к Министру обороны Д. Ф. Устинову, а затем и в политбюро ЦК КПСС, эту рутину удалось сломать. Более того, было принято решение обязательно награждать раненых и погибших. Но сроки прохождения документов остались большими.

Нужно отметить еще один момент. Если опыт Великой Отечественной войны офицерами ГУК был забыт, то командиры частей и подразделений использовали его в полной мере. Я имею в виду, что зачастую к наградам представлялись лица приближенные к командиру, но не имевшие ратных отличий. В то же время были забыты шофера автобатов, совершавшие рейсы по маршруту Термез-Кабул и Кушка-Кандогар. А ведь эти водители проявляли мужество, смелость и героизм ничуть не меньше солдат мотострелковых подразделений.

Только к третьему году войны положение с награждением в основном нормализовалось.

Не все обстояло благополучно и с афганской армией. Несмотря на принимаемые нами меры, Б. Кармаль продолжал стоять на позиции недоверия к армии. В ее рядах все еще находилось большое количество халькистов, что он считал недопустимым. В качестве альтернативы армии он прилагал усилия для быстрейшего укомплектования частей полиции и государственной безопасности, которые, как он считал, будут преданы ему, так как там преобладали парчамисты.

Афганская армия находилась в тяжелом положении. Рассредоточенная по мелким гарнизонам для охраны органов местной власти, она попадала под сильное влияние пропаганды мятежников, теряла боеспособность, теряла подразделения и целые части, которые сдавались или добровольно переходили на сторону оппозиции. Отсутствие боевой собранности сказывалось в руководстве войсками и на их действиях.

Тем не менее, мы старались, с согласия нового Министра обороны генерала Абдулы Кадыра, привлекать подразделения афганской армии к вооруженной борьбе с мятежниками. Хотя и медленно, но это нам удавалось.

Генерал А. Кадыр при нахождении у власти М. Тараки занимал пост Министра обороны, но по навету недоброжелателей был смещен Х. Амином и арестован. Освободили его из тюрьмы после ввода наших войск в страну.

Были у нас и различные подходы к комплектованию местных органов власти. Значительная часть территории находилась под контролем мятежников. Боевые действия, которые вели советские войска, преследовали основную цель — разгром или уничтожение живой силы противника, его баз, складов и т. п. Захват и удержание территории в этих операциях не предусматривался. Слишком ограниченный был состав советских войск.

Для расширения и укрепления государственной власти проводились специальные операции совместными усилиями советских и афганских войск, а так же государственных органов.

Проводились такие операция в три этапа. Вначале велась подготовка к внедрению и закреплению в кишлаке, волости, уезде ядра государственной власти. Затем расширялся район влияния государственной власти действиями войск, которые блокировали по периметру намеченный район. Затем собиралось население и перед ним выступали представители оргядра с разъяснением обстановки и цели их прибытия. При необходимости проводилась фильтрация населения. Формировались отряды защиты революции и самообороны, проводился учет населения и ему оказывалась медицинская и материальная помощь.

Закрепление народной власти осуществлялась путем проведения агитационно-пропагандистской работы. Устанавливались контакты отряда с населением и определялся порядок поддержки его после ухода войск действиями дежурных подразделений с ближайших пунктов дислокации войск.

Мы стояли на позициях, что основу организационного ядра должны составлять представители, а точнее жители данного уезда, волости, кишлака. Кабульские власти считали, что ядро должно комплектоваться центром из преданных ему людей, независимо от их местожительства.

Вот и получалось, что прибывали такие правители в уезд где их никто не знал и не знает, да и они никого не знают. Конечно, веры им нет. А в ряде случаев, вновь назначенный старейшина, был очень молод, что противоречило вековым традициям народа. Старейшина всегда избирался населением из числа наиболее уважаемых и достаточно пожилых людей.

Руководство страны, как я уже говорил выше, не очень надеялось на стойкость своей армии и просило для закрепления местных органов власти оставлять подразделения советских войск. Мы категорически возражали против такой постановки вопроса, считая это политической ошибкой и убеждали соответствующих начальников, что оргядро, укомплектованное из местных жителей, никуда не убежит и охранять его не нужно.

В последующем руководство страны все же убедилось в целесообразности наших доводов и следовало им.

Медленный ход стабилизации обстановки в Афганистане побуждал наш советский аппарат проявлять большую активность. Вместо кропотливого, настойчивого объяснения своему подсоветному, его подменяли и делали его работу. Постепенно это привело к тому, что все проблемы были переложены на советников. Они же, не имея соответствующей подготовки для советнической работы, не зная глубоко страны, ее народа, а зачастую и не разобравшись в сущности происходящих процессов, навязывали афганцам свое понимание ситуации, наши методы и способы решения задач, которые зачастую были для них непонятны.

Наши партийные советники не смогли остановить массовый, по спискам, прием в члены НДПА и в результате она превратилась в аморфное объединение с острыми фракционными противоречиями, которое не могло играть роль авангардной политической организации.

Такой стиль работы ведомственных и партийных советников породил пассивность у подсоветных, ухудшал состояние дел, которое и так было на очень низком уровне.

Работники посольства и партийные советники, стремясь успокоить своих начальников в Москве, в донесениях излагали не объективное положение дел, а то которое руководство желало бы от них услышать. По этой причине С. Л. Соколов и С. Ф. Ахромеев часто не соглашались подписывать донесения в центр, разработанные нашим посольством. Иногда такие согласования затягивались на несколько дней. Были случаи, когда С. Л. Соколов, несмотря на не согласие с текстом доклада, подписывал его, но тут же отправлял свое донесение Министру обороны в котором излагал свою точку зрения и оценку происходящих событий.

Наша группа получила статус оперативной группы Министерства обороны. Она по своей численности увеличилась примерно в 2,5 раза, имела свои средства связи с Москвой и управлением 40-ой армии, Министром обороны Афганистана и командующими соединениями. Размещалась группа вблизи от штаба армии и Министерства обороны в особняке Совета Министров, который с чьей-то легкой руки получил название «резиденция».

Часть офицеров нашей группы были участниками Великой Отечественной войны и имели большую жизненную и военную закалку. Все офицеры имели высшее военное образование и опыт работы на высоких военных должностях. Из Главного управления боевой подготовки вместо полковника Богомолова прилетели генерал Н. С. Генералов, полковники В. Я. Доценко и В. Н. Смирнов. Основу наших взглядов составляли верность своему военному долгу, присяге, народу.

В нашу оперативную группу стекалась информация о военно-политической обстановке в стране из разных источников, которая анализировалась, оценивалась и по ней делались определенные выводы.

Объем получаемой информации позволял иметь представление о государственном аппарате не только в столице, но и в провинциях. Оценивать как он действует, его сильные и слабые стороны, каково состояние дел в стране в целом, в афганской и в советской армиях и как развивается военно-политическая обстановка. Мы не только знали о происходящих событиях, но и могли оказывать влияние на их развитие.

На основании анализа боевых действий советских войск в течение первых лет мы пришли к заключению, что в Афганистане не может быть военного решения проблемы.

Когда такой вывод был доложен С. Л. Соколову, то он с ним полностью согласился и сказал, что и сам пришел к такому же заключению.

Через некоторое время я спросил у С. Л. Соколова говорил ли он по этому вопросу с Министром обороны Союза Д. Ф. Устиновым и каково его решение. На мой вопрос Соколов нехотя ответил:

— Говорить-то я говорил. Разговор был трудный. Он соглашался и не соглашался, а в конце спросил у меня — «Ну хорошо, с контрреволюцией вы справиться не можете, а от вторжения извне защитить можете?» Я ответил что можем, а он в ответ — «Ну вот и защищайте». У меня сложилось впечатление, что он в принципе согласен с нашим заключением, но что-то ему мешает об этом сказать вслух.