Читать онлайн «Говорят сталинские наркомы». Страница 162

Тогда Сталин ответил так:

— Знаете, сейчас идет война, виновных искать некогда, давайте принимать меры, чтобы быстро возобновить выпуск 45- и 76‑миллиметров ых пушек. Передайте товарищу Устинову, что мы дня через три его вызовем с конкретными предложениями о восстановлении на производстве этих пушек. Были задействованы десятки заводов, но то решение о снятии тех пушек с производства еще долго сказывалось в отрицательном плане на полях сражений.

Или еще пример. Я его вкратце тоже касался. Он также говорит о том, что не всегда наш вождь проявлял дальновидность. До войны выбирали винтовку. Сталин ставил вопрос так: надо мосинскую винтовку заменить на автоматическую или полуавтоматическую. Выбор шел долго, развернулось прямо соревнование винтовок (и Токарева, и Симонова, и Дегтярева, и других). На испытаниях военные (не без участия того же Кулика) выбрали токаревскую, Ванников возражал, считая симоновскую винтовку лучше.

Тут есть одна тонкость. До сих пор не знаю, почему так получилось. До финской войны Ижевск ее выпускал: мы произвели 60 тыс. Но Ванников об этом не сказал Сталину почему–то. Видимо, симоновскую винтовку на серийное производство поставили без согласия, разрешения Сталина.

Мне думается, Кулик и Ванников об этом договорились между собой, а потом боялись Сталина проинформировать по данному вопросу, пошли на самовольный шаг.

Поставили на выпуск токаревскую винтовку, она плохо пошла в Туле. Тяжелее стала, бойцы от нее стали отказываться.

Тогда Сталин вызывает Ванникова и говорит:

— Товарищ Ванников, а почему же Вы не настояли, чтобы все- таки не токаревскую винтовку, а симоновскую делать? Токарев- ская — тяжелая, ее надо облегчать. Давайте переходить на симоновскую.

(А у нас в Ижевске в это время «прикрыли» выпуск симоновской и начали переходить на производство токаревской.)

Сталин имел прямое отношение к сложившейся ситуации, но во всем, как это случалось, взвалил вину на Ванникова.

Ванников отвечает, что если перейдем на выпуск симоновской, то вообще можем остаться без винтовок. Тем более производство и мосинской винтовки уже прекратили…

Создали снова комиссию. Ее возглавил Молотов. Комиссия приняла решение прекратить выпуск винтовки Мосина. Ванников возражал. Создали тогда комиссию под председательством Вознесенского. Та тоже за то, чтобы закрыть производство винтовки Мосина.

Мне, директору завода, позвонил замнаркома Барсуков и заявил: «Давай, сворачивай производство мосинской и выпускай токаревскую». Я ответил: «В таком случае год никаких винтовок не будет и

об этом позвоню Ванникову». Позвонил ему, говорю:

— Борис Львович, неправильно Вы делаете. Чем снимать с производства мосинскую винтовку, не лучше ли выпускать что–то параллельно, делать хотя бы в небольших количествах? А то вообще останемся без винтовок. Тула уже почти стоит. Директора завода Медведева Сергея Кирилловича посадили, что плохо идет винтовка. Теперь меня за то же посадят…

Мне пришлось лететь в Москву и там объяснять создавшееся положение и последствия, которые могут быть. Руководство Наркомата вооружения сумело обосновать перед Сталиным необходимость продолжать производство мосинской винтовки, пока не был отрегулирован выпуск других подобных видов стрелкового оружия.

Так что, с моей точки зрения, Сталин подходил к военноэкономическим вопросам за некоторыми исключениями осторожно. В военно–технических, специальных вопросах вооружения он, конечно, не разбирался. Но человек был вдумчивый, прислушивался к разным мнениям, где были сомнения, поручал разобраться. Но все комиссии возглавляли его заместители: Молотов, Жданов, Маленков, Вознесенский. Они много решений подсказывали Сталину, но не всегда правильные. Решения он принимал достаточно взвешенно, многое продумывал. И довольно быстро реагировал на разные промахи, на постановку тех или иных проблем.

Вот, допустим по пулемету «максим»: вечером послали ему бумагу с просьбой возобновить выпуск этого пулемета, утром уже готов ответ — согласие Сталина. Его работоспособность была поразительной, быстро, оперативно решал он важнейшие вопросы, без какой- либо волокиты.

У меня в целом не сложилось отрицательного впечатления. Больше всего о Сталине сейчас пишут, кто его никогда не видел и никогда с ним дел не имел.

Почитайте всех наших крупных военачальников, маршалов: отрицательного образа Сталина у них нет. (К примеру, воспоминания

Жукова, Василевского, Рокоссовского, Конева, Штеменко и др.) С моей точки зрения, Сталин был на месте. Был ли чересчур жесткий со своими расстрелами? Расстрелы были разные. Я не разделяю некоторые расхожие мнения, которые излагают сейчас. Вот мой отчим сидел в тюрьме. Был посажен в 1934 г., и я во всех анкетах об этом писал, в том числе, когда меня принимали кандидатом в члены партии, потом членом партии. В моей судьбе это никакого значения не имело.

Я всегда работал смело, без какой–то оглядки — «как бы чего не вышло…». Когда во время репрессий посадили главного инженера завода, он мой друг был, меня вызвали в суд, и я все показания дал в пользу подсудимого, хотя его приговорили к 15 годам заключения. Я при этом был директором завода и на моей судьбе моя позиция на суде никак не сказалась. Меня не снимали, а потом выдвинули и заместителем наркома.

У меня есть дневник отчима, я его иногда читаю. Может быть, его и опубликую. Он работал на канале Москва — Волга. Из 5 лет находясь в тюрьме, 3,5 года трудился на строительстве канала. В 1937 г. их отправили (кто сидел по ст. 58) в Сибирь. Но ведь сидели в тюрьмах в подавляющем большинстве уголовники. Я не знаю, 7 или 10 % было политических, может быть, 12 %. Никто этих цифр не называет. Но вот по описаниям отца сидели в основном уголовники. Он им преподавал арифметику, русский язык. Сколько было уголовников? Никто цифры не называет.

Я уже приводил пример с Таубиным. Его реабилитировали. То, что расстреляли — это неправильно, а то, что посадили, во многом заслужил. А стоит задуматься, сколько наших летчиков из–за авантюризма Таубина погибли, т. к. он на полгода задержал выпуск авиационных пулеметов?

Вот недавно выступает, кажется на съезде народных депутатов новый генеральный прокурор СССР и говорит: «Я не знаю, сколько было при Сталине посажено — 10 тыс. или 100 тыс. Но видите, какие он цифры называет не 10 млн. или 20 млн., а 10 тыс. — 100 тыс.

Другие оперируют только десятками млн., кто во что горазд. А сколько погибло у нас в Гражданскую войну? Точных данных тоже нет. Одни говорят 6 млн., другие говорят, что помимо жертв сбежало за границу 13 млн., мы потеряли лучшие головы. Сейчас вовсю поносят и Ленина, не говоря уже о Сталине. А Сталин не один решал вопросы, вокруг Сталина было окружение. Чем были плохи Шверник или Косыгин, как их можно оплевывать? Они работали при нем. Жуков тоже при Сталине работал, много разумных при нем работало. Взять маршала артиллерии Николая Дмитриевича Яковлева — мой земляк, я с ним в войну очень часто общался. Он мне рассказывал случай, когда к Сталину по его вызову явился один вдребезги пьяный генерал. Сталин посмотрел на него и отправил домой со словами: «Пусть идет, его сегодня наградили, на радостях выпил и правильно сделал…» Нельзя же сказать, что Сталин жестокий изувер какой–то!

Я, например, считаю, но об этом молчат и напрасно молчат, что очень большую роль в массовых арестах сыграли местные органы НКВД — НКГБ. В эти органах было немало людей, которые подстраивались под местные органы власти. Сейчас немало людей, которые подстраиваются…

Если «раскрывали» какой–то «заговор», то раскрывший его оказывался «на горе». А поэтому такие «заговоры» без конца и «раскрывались». И люди горели на этом деле.

Приведу пример. Я в Ижевске с органами был близок, потому что каждый день подписывал отчет о сданной оборонной продукции вместе с секретарем обкома и начальником облуправления НКВД. Однажды прихожу к начальнику облуправления НКВД, а он пьяный. Молодой человек, бывший секретарь московского райкома комсомола. 28 лет. Сидит распахнутый.

— Ты что, Миша, задумался? — спрашиваю его. — В чем дело?

— Да вот послали на утверждение в Москву список из 36 человек, приговоренных к расстрелу. Пришел оттуда список с четырьмя вычеркнутыми, а мы их уже расстреляли.

Вот, какие порядки были на местах. Ну, причем тут Сталин. А Мишке хотя бы выговор дали за такое дело! Даже замечание никто не сделал. Так что валить на одного Сталина не совсем правильно. Другое дело — в первую очередь он создал в стране такую атмосферу с нарушениями социалистической законности. Я вот Анастаса Ивановича Микояна расспрашивал, почему такое положение в стране создалось?

Г. А. Куманев: Каково, кстати, Ваше мнение о нем?