Читать онлайн «Психология индивидуальных различий». Страница 139

Мы провели клинико-анамнестическое и частично объективное психолого-физиологическое обследование 425 человек, которые после воздействия острой или хронической психической травмы вынуждены были обратиться за психотерапевтической помощью.

Различные формы проявления фрустрации в 82% случаев трансформировались в сложные невротические и в 18% – в психотические синдромы, причем особенности симптоматики зависели не столько от значимости фрустратора (его остроты, массивности и длительности воздействия), сколько от типологических свойств нервной системы, функционального состояния и общего соматического благополучия человека в период воздействия психической травмы.

У представителей сильного типа нервной системы состояние фрустрации развивалось обычно после длительной, массивной психической травмы и выступало наиболее часто в виде разнообразных стенических реакций. Невротическая симптоматика проявлялась при этом в форме гиперстении, разнообразных навязчивостей, кардиофобий, в то время как психотическая – в форме сверхценных переживаний и депрессий. Механизм самозащиты во время параксизмальных сомато-психических нарушений, как правило, были активно противодействующими и проявлялись в форме активных физических движений, форсирования дыхания, переключения внимания на внешние предметы или в воспроизведении положительно окрашенных воспоминаний. У больных этой группы быстро и стойко формировалась психическая саморегуляция с использованием активно противоборствующих приемов самозащиты.

У лиц с признаками слабого типа нервной системы состояние фрустрации наступало не только от воздействия острой и сильной психической травмы, но порой и от незначительных по силе, а чаще от воздействия длительных неблагоприятных ситуаций. Невротическая симптоматика проявлялась у этих лиц, как правило, в форме астении, симптомов «выпадения» (мутизм, блефароспазм, параличи и т. п.); психотическая симптоматика – в форме сужения сознания, эмоционально-аффективных реакций и т. п. При невротической сомато-психической симптоматике механизмы самозащиты носили пассивно-оборонительный характер: больные избегали волнующих ситуаций, физического и психического напряжения, обращались за помощью к близким, настаивали на госпитализации. Инициативы в выработке приемов активного сопротивления болезни не проявляли. Склонны были к успокаиванию и утешению со стороны. Охотно принимали сочувствие (в отличие от представителей сильного типа, которые нередко реагировали протестом на немотивированное утешение).

Лица, характеризующиеся свойствами слабого типа нервной системы, склонны прогнозировать пессимистический исход в разрешении психотравмирующей ситуации и проявлять неверие в выздоровление (И. Ф. Мягков, А. И. Лакомкин, 1982, с. 107—108).

23.1. Типы личности, предрасположенные к определенным болезням

Предрасположенность людей с определенным темпераментом и характером (энергичных, увлекающихся и честолюбивых, всегда стремящихся вперед на всех парах) к грудной жабе впервые была отмечена Ослером в 1910 г. (см.: Еуsепск, 1985). Вообще-то представление о предрасположенности определенных типов личности к тем или иным болезням всегда присутствовало в мышлении врачей. Э. Кречмер, например, считал, что индивиды с шизотимическим темпераментом предрасположены к шизофрении, циклотимики – к маниакально-депрессивному психозу, а иксотимический тип темперамента способствует заболеванию эпилепсией. И. П. Павлов предполагал, что холерики склонны к неврастении, а меланхолики – к истерии. Следуя павловским традициям, И. М. Аптер (1966) сопоставлял тип нервной системы с разными формами неврастении и пришел к следующему выводу: большинство больных (56%) имели слабую нервную систему, т. е. были меланхоликами. Затем в процентном отношении оказались холерики, а наименьший контингент среди этих больных составляли сангвиники и флегматики.

Наряду с корреляциями между болезнью и темпераментом обнаружились также соотношения между определенными болезнями и отдельными чертами личности. Г. Айзенк утверждает, что высокий нейротизм у интроверта способствует дистимии, проявляющейся в маниакальном поведении (навязчивых представлениях), которое сопровождается сильным страхом. Высокий нейротизм в сочетании с выраженной экстравертированностью ведет к психопатии и истерии.

Такое понятие, как меланхолия, отражает интуитивное знание о большой распространенности депрессивных черт среди лиц, страдающих расстройством желчного пузыря. Общеизвестна связь сердечных заболеваний с тревогой. Говорят и о пептически-язвенной личности – жестком, энергичном, предприимчивом типе. Обнаружено, что у многих больных пептической язвой имеются зависимые (женские) черты личности.

Однако все подобные наблюдения были эпизодическими. В дальнейшем удалось описать и определенные статистические корреляции между болезнью и типом личности. Это позволило в рамках сомато-психологического направления в зарубежной медицине выделить два типа поведения – А и Б. Первое демонстрируют те люди, которые отличаются энергичностью, неугомонностью, нетерпением, стремлением добиться максимальных результатов как можно быстрее, честолюбием (амбициозностью) и состязательностью, враждебностью. Мужчины такого типа более экстравертированы, импульсивны, агрессивны, доминантны, самоуверенны, склонны к риску, быстро мыслят. При этом у них имеется склонность к коронарным заболеваниям (стресс-коронарный тип). Так, показано, что 75% всех случаев заболеваний сердца обусловлены различными аспектами личности типа А. Лица типа Б более заторможены, интровертированы, покорны, почтительны, добросовестны. Они чаще (по сравнению с представителями типа А) подвержены онкологическим и желудочно-кишечным заболеваниям (M. А Сhеsпеу еt аl., 1981; M. Fridmаn, R. Rоsеnmаn, 1974; Р. Неаvеn, 1989; Р. Соstа, R. МсСгае, 1987), но редко страдают сердечными недугами до 70 лет, независимо от того, чем они занимаются и каковы их привычки.

В целом личностям типа А присущи две основные особенности: чрезвычайно высокая соревновательность и постоянное ощущение цейтнота.

Кроме того, выявлено, что с предрасположенностью к сердечным заболеваниям коррелируют враждебность, гневливость, неуживчивость и личностная включенность, «энергичная манера говорить», раздражение, испытываемое от стояния в очередях (G. Вishор, 1994; S. Вооth-Кеwlеу, H. Friеdmаn, 1987; N. Dеmbrоsкi, Р. Соstа, 1987; M. Sсhеiеr, M. Вridgеs, 1995; J. Sеigеl, 1982). Установлено, что склонность к вербальной агрессии – более надежный прогностический признак сердечных заболеваний, чем гнев, раздражительность или обидчивость (T. Smith, Р. Williаms, 1992). Вместе с тем неуживчивость (несговорчивость) представляется более точным прогностическим индикатором заболеваний сердца, чем невротическая враждебность.

Гроссарт-Матичек и Айзенк (Grоssаrth-Mаtiсек, Еуsепск, 1990) показали, что заболевания сердца коррелируют с повышенной возбудимостью и склонностью к агрессии. Эти данные подтверждаются и другими авторами. Отмечено также, что низкий уровень субъективного контроля также связан с риском сердечно-сосудистых заболеваний (Shарirо еt аl., 1996).