Также среди обитателей Ёсивара наблюдается множество случаев сердечных заболеваний, бери-бери, диспепсии, истерии, а также туберкулеза.
Утверждается, что нижеприведенные цифры получены в результате официального расследования и приводятся для справки. Читатели должны понимать, что проверить все детали практически невозможно, и потому корректность данной информации не гарантируется.
Певицы (взрослые) 24 261
Певицы (дети) 3537
Женщины, совмещающие профессии
куртизанки и певицы 513
Служанки в публичных и чайных домах[1 Многие из этих женщин были, вне всякого сомнения, порочными. Представленная статистика весьма и весьма неполна, поскольку в нее не попали нелегальные проститутки Японии. Даже официально заявленное количество гейш и куртизанок является определенно заниженным.] 34 015
Дома гейш 6647
Рестораны 29 511
Прочие заведения, посещаемые гейшами 5650
Конторы инспекторов 364
Куртизанки 40 208
Сводники 1277
Кварталы проституток 546
Публичные дома 10 172
ЗА И ПРОТИВ
Поскольку автор не преследует никаких корыстных целей, а всего лишь хочет предложить материал для дальнейших исследований вопроса, он посчитал нелишним присовокупить некоторые публикации, появившиеся в «Джапан таймс» в марте 1899 года.
Уважаемый г-н издатель, не могли бы вы любезно предоставить место в вашей газете следующим «фактам». Как долго правительство этой страны будет санкционировать состояние вещей, способствующее закабалению ее женщин? Доколе закон будет считать моральным лишение этих девушек свободы, и насколько легальная проституция будет возможна, настолько же женщин Японии будут принуждать к такого рода самопожертвованию.
Если нация оценивается по тому, в каком положении находятся ее женщины, не пора ли Японии стереть это пятно с ее имени?
На западе Японии проживала вдова с троими детьми — двумя дочерьми и сыном. Старшая дочь, двенадцати лет от роду, была принята в другую семью. Через три года, когда приемный отец умер, приемная мать захотела отказаться от ребенка, но за вознаграждение. Она написала настоящей матери, что готова вернуть девочку за 150 иен, в противном случае угрожая продать ребенка на три года в публичный дом. Запрошенная цена намного превышала возможности несчастной матери, выбивающейся из сил, чтобы прокормить себя и оставшихся детей. И в результате пятнадцатилетняя девочка была продана в публичный дом не на три, а на семь лет, а все вырученные деньги попали в руки приемной матери.
Семь лет прошло, и родная мать уже ждала своего ребенка домой, но вследствие интриг хозяина публичного дома и приемной матери (последняя получала отчисления от ежемесячных заработков девочки) получилось, что бедный ребенок должен еще 300 иен, чтобы получить свободу. Письма этой жертвы мужской похоти и жадности были полны отвращения к образу жизни, который она была вынуждена вести, и мольбами об освобождении. В отчаянии мать отправилась в город, где ее дочь содержалась в рабстве и смогла получить своего ребенка обратно. Десять лет рабства, милее которого была бы смерть, — вот доля этой девочки.