Читать онлайн «Дочка людоеда, или Приключения Недобежкина [Книга 2]». Страница 31

— Действуй, Иван, как тебе отец велел!

— Я летать не умею, — защебетал «поволжский немец».

— Не рассуждай! Лети! — скомандовал Витя и подбросит цыпленка в воздух.

— Смерть ему! Смерть! — раздалось на трибунах, словно на них сидел римский плебс, а не цивилизованные короли преступного мира и самые известные супермодели лучших столичных домов высокой моды. Большие пальцы тыкали вниз.

Желтый комочек перекувырнулся на лету через голову и как-то неумело, криво спланировал и, сев негритянке на макушку, тюкнул клювом в темечко, Маска Смерти, уже занесшая свой трезубец, чтобы заколоть своего запутавшегося в сети соперника, выронила оружие и упала в обморок.

Аркадий успел выпутаться из сети и потянулся рукой к расколотой надвое ударом носорога стойке с оружием, но пришедшая в себя Лолита отшвырнула его ударом ноги наземь и набросилась на Аркадия, пытаясь задушить его голыми руками. Между соперниками качалась смертельная борьба. Негритянка, казалось, вот-вот должна была победить. «Поволжский немец» снова подлетел к Маске Черной Смерти и, не зная лучшего способа испортить дело, начирикал на нее желтовато-жидким петушиным поносом, после чего полетел к своему хозяину и юркнул к нему в карман. Все произошло так неожиданно, что публика, и в особенности рефери, не отреагировали на это происшествие.

Как и предупреждал Голубой Нилыч Агафью, после соприкосновения с петухом, Маска Смерти еще какое-то время хорохорилась, но, когда над нею так надругался цыпленок-петушок, она потеряла всю свою силу и сразу же руки негритянской преступницы, сжавшиеся на горле Аркадия, ослабли. Аркадий сорвал маску со своей соперницы вместе с париком густейших негритянских волос.

— Вот как? — вскрикнул он.

Водопад роскошных золотых волос обрушился на плечи соперницы, и он увидел испуганное лицо Элеоноры Завидчей.

— Элеонора?! — воскликнул Аркадий и мертвой хваткой сжал стан сразу же обмякшей женщины, которую потеря инкогнито лишила и силы, и боевого духа.

Публика и рефери подались вперед, увидев, что русский преступник влюбленно целует золотоволосую международную преступницу, которая даже на Олимпийском чемпионате прибегла к хитростям и обману. Раздались возмущенные крики, но они потонули сначала в нестройных, а потом все в более громких криках: «Браво!!! Браво!!!» Вдруг никому не захотелось, чтобы в этой схватке был победитель, нервы у всех были напряжены до предела, и неожиданная развязка поцелуями показалась большинству зрителей и судей единственным возможным окончанием этого изощренно-жестокого празднества.

Клара Ортега, двадцатидвухлетняя жена барона колумбийского картеля, у которой зуб на зуб не попадал от пережитых волнений, счастливо захлопала в ладоши:

— Хочу, чтобы они оба были чемпионами! Прикажи судьям, чтобы они сделали их чемпионами! Хочу, чтобы они поженились! Давайте поженим их! — капризно бросилась она на шею своему сентиментальному супругу.

Майкла Джексона, сидевшего с микрофоном в руках в ложе рядом с ложей Ортега, осенила идея, и он, приветствуя обнимающуюся пару, вскричал:

— Свободный мир приветствует вхождение России в Международное сообщество. Пусть война с преступностью закончится как на нашей арене, — любовью! Аплодисменты золотой паре олимпийских чемпионов! Ура!

Трибуны снова взорвались радостными, неистовыми, совершенно безумными аплодисментами, и коллегия судей поняла, что преступный мир, собравшийся на стадионе «Доджер», просто разорвет их на мелкие клочки, если они отложат поединок или вынесут другое решение, чем то, которое так удачно подсказал выдающийся рок-певец.

Завидчая, потерявшая изготовленную Агафьей маску, которая одна только и давала ей неистовую ярость и силу, поняла, что ее игра проиграна. Она не смогла одолеть Недобежкина в бою, чтобы по всем правилам рыцарского искусства отнять его волшебное кольцо. Более того, Элеонора лишний раз убедилась во всесилии оловянного кольца, которое оказалось сильнее чар бабы-яги, и ей еще больше захотелось овладеть этим сокровищем.

Близость к любимой женщине, возможность снова обнять ее, пусть даже после такой дикой схватки, скова оживили в Недобежкине страстное желание обладать Элеонорой.

Аркадий с Элеонорой стояли в обнимку рядом с расколотым столбом, возле которого бивнем вверх лежала трубленная голова носорога, в чьем маленьком красном глазу играл солнечный луч. Элеонора без те ли брезгливости левой рукой обнимала измазанное носорожьей кровью голое тело своего противника, уже влюбленно глядя в глаза своего победителя. Солнце отражалось в ее пышных волосах.

наконец-то смолкла в мозгу олимпийского тюремного чемпиона плачущая мелодия.

Крепко держа кисть Завидчей, он правой рукой пытался сдерживать толпу беснующихся поклонников, прорвавших кордоны полиции и выскочивших на арену.

«Я свободен! — ликовал про себя Аркадий. — Теперь я смогу добиться любви этой необыкновенной женщины. Она будет моей. Я завоевал ее в смертельном поединке».

— Аркадий! Мы скова вместе, — пела ему на ухо коварная сирена полушепчущим контральто, легко доходящим до души через весь шум и крики восторженных фанатов новых знаменитостей. — Ты видишь, сама судьба хочет, чтобы мы, несмотря на все препятствия, были вместе.

Она не каялась за то, что произошло в Архангельском, она словно забыла о том, что всего десять минут назад хотела проткнуть его трезубцем, забыв, как превращала Аркадия в неодушевленный предмет, а потом пыталась уничтожить его тысячами оборотней и чудовищ. Голосом вещей птицы она уже прямо здесь, в толпе галдящих поклонников, сулила глупому московскому аспиранту блаженство на Болгарских островах, вибрациями своих речей рисуя картины закатов на берегах Адриатики, где они за столиком у самой кромки ласкового прибоя будут пить шампанское, и золотая пробка уже целилась в него из зеленой бутылки, леденеющей в серебряном ведерке, готовая выстрелить в безумное влюбленное сердце.

А тем временем их, такую прекрасную пару олимпийских чемпионов, подхватили руки самых жестоких убийц и самых удачливых сыщиков и по воздуху понесли к пьедесталу, уже установленному напротив центральной трибуны. Аркадий и Элеонора вместе ступили на верхнюю ступеньку.

Увидев своих любимцев, вдвоем в обнимку стоящих ка вершине почетной лестницы, трибуны возликовали. Это был триумф объединения и примирения сил преступности и правопорядка У всех на глазах были слезы. Выяснилось, что международная преступница — гражданка Соединенных Штатов Америки. Во всяком случае так решила коллегия арбитров, члены которой были не только специалистами по спорту, но и экспертами в области международного криминального права.

Гарри Хилтон — сенатор и мультимиллионер, председатель судейской коллегии, сказал речь, закончив ее словами:

— Сегодня великий день, любовь победила вражду, любовь победит преступность. Да благословит Бог союз между Россией и США! Спорт молотом демократии сбил оковы с россиянина и американки, сделал их свободными через соблюдение прав человека, поставил на стезю добродетели и обвенчал единой олимпийской медалью. У Тюремных Олимпийских игр — великое будущее. Да здравствует «Торрида»! Пусть наши игры происходят втайне, а их благие результаты будут явными. Да благословен будет вечный союз между Россией и Соединенными Штатами Америки. Сегодня мы празднуем общую победу двух выдающихся спортсменов россиянина Аркадия Недобежкина к американки Лолиты Мороро!

Аркадий хотел было возразить с пьедестала, что Элеонора тоже русская, но Завидчая остановила его, пропев своим необыкновенным голосом:

— Оставь их, Аркадий, будем выше этого. Дело не в мелочных фактах! Достаточно, что мы знаем истину, зачем посвящать в нее других?

Под оглушительные аплодисменты Гарри Хилтон водрузил на склоненные шеи бывших заключенных одну общую золотую медаль на муаровой ленте Наступила торжественная тишина. Право первого гимна Аркадий уступил своей возлюбленной. Вслед за американским прозвучал гимн СССР, и оба флага, поднятые одновременно, затрепетали над несколькими десятками тысяч самых преступных и самых законопослушных граждан всего мира.

Вскоре обоих чемпионов, уже свободных граждан, повели под эскортом поклонников в служебную часть стадиона «Доджер», чтобы соблюсти необходимые формальности.

— Мы расстаемся ненадолго, Аркадий! — шепнула ему Элеонора, со значением помахав Вите рукой.

Аркадий настоял, чтобы Шелковинкою тоже пустили в апартаменты, где Тюремный олимпийский комитет должен был вручить ему решение советского суда о его оправдании за отсутствием состава преступления, улик, а также полнейшего алиби.