Читать онлайн «Церковная старина в современной России». Страница 104

В январе 2003 г. участники XI Рождественских чтений в своем послании обратили внимание Президента «на недопустимость попрания Православных святынь на Соловецких островах». По их мнению, монастырю угрожало превращение в объект интенсивной коммерческой деятельности. 31 марта 2003 г. на заседании президиума Центрального совета ВООПИК обсуждался «Проект границ, режимы и схема развития Соловецкого заповедника». Было отмечено не только нарушение режимов содержания охраняемых зон, но и игнорирование мнения монастыря при принятии решений. В итоге было предложено создать межведомственную комиссию для выработки «Комплексной программы-задания сохранения и возрождения Соловецкого архипелага». В мае 2003 г. Международный симпозиум «Соловки: взгляд в будущее» предложил всем насельникам архипелага – муниципальному образованию, монастырю, музею-заповеднику и лесхозу – придерживаться принципа равноправного участия в выработке важных для всех решений.

К этому времени в патриархии сложилось мнение о необходимости ограничения туристического потока к православным святыням не только с целью их сбережения, но и с целью контроля за общественными настроениями. На фоне обсуждения поправок к закону о туристической деятельности, 9 июля 2004 г. между монастырем и музеем было подписано соглашение о порядке организации экскурсионного обслуживании туристов и паломников на объектах, находящихся в оперативном управлении музея, в пользовании у монастыря и в совместном пользовании у того и другого. Паломник определялся как лицо, участвующее в ежедневных богослужениях или имеющее документ, удостоверяющий, что лицо является паломником. По музейным объектам паломников водил экскурсовод музея по предварительному уведомлению паломнической службы монастыря, представители которой сами имели право пользоваться электронными ключами от музейных помещений за исключением основной экспозиции в настоятельском корпусе. Монастырь предоставлял туристам возможность посещения Филипповской пустыни, Савватиевского скита, скита прп. Сергия на острове Большая Муксалма, Голгофско-Распятского и Троицкого скитов на острове Анзер. В совместном использовании в это время находились Спасо-Преображенский собор, Благовещенская, Филипповская, Успенская, Никольская церкви и Вознесенский храм на Секирной горе.

В августе 2004 г. на Соловках прошел молодежный семинар, организованный музеем-заповедником и Фондом Сороса. 17 августа наместник монастыря опубликовал свое обращение к участникам этого летнего университета, носившего название «Музей и проблемы локального сообщества», в котором сетовал, что представители монастыря не были приглашены на это мероприятие. Он также выступил против планов музея по привлечению дополнительных туристических потоков с помощью «смены имиджа» Соловков, современных рекламных технологий, запуска в оборот новых «брендов», что представлялось несовместимым с задачей сохранения духовной атмосферы архипелага. Однако события развивались вне пожеланий клира. 14 сентября 2004 г. в музее-заповеднике состоялась встреча статс-секретарей Баренц-региона, посвященная признанию Соловков культурной столицей Северной Европы.

К лету 2005 г. Соловки стали ареной нового витка конфликта. Музей был «назначен» врагом церкви. В прессу просочилась информация о том, что достигнута негласная договоренность между патриархией и властью о том, что Соловки отходят в ведение церкви, а музею будет отведена подчиненная роль. 6 и 25 июля 2005 г. на коллегии ФАККа решались вопросы передачи памятников монастырю и дальнейшего развития архипелага. Это было связано с предстоящим в 2007 г. 500-летним юбилеем митрополита Филиппа (Колычева). Было заявлено, что на островах не должно быть развлекательных заведений и бизнес-структур. Перечень памятников для закрепления за Соловецким монастырем и Соловецким музеем-заповедником был согласован обеими сторонами 23 сентября 2005 г.

19 августа 2005 г. на Валааме патриарх Алексий (Ридигер) отметил, что существующий на Соловецких островах музей препятствует возрождению монастыря. Он выразил сожаление в связи с такой позицией музейных сотрудников и выразил надежду, что вскоре ситуация изменится к лучшему. Очевидно, он знал, что говорил. Музей предпринял контрмеры. Михаил Лопаткин в сентябре дал интервью, в котором подчеркнул конструктивный характер сосуществования музея и монастыря и оговорил сферы ответственности каждой из сторон, «хотя, бывает – искрит: два хозяина на территории, в одном огороде копаются». Без искры не обошлось: 9 сентября при участии РАО ЕЭС была запущена система художественной подсветки Соловецкого кремля.

Однако проведение Центром журналистики северных стран «Баренц-пресс» семинара «Культура – наше общее достояние» в июле 2005 г. выявило серьезные проблемы этих взаимоотношений. Музейщики утверждали, что предлагали передать монастырю еще несколько зданий, но тот отказался, представители монастыря это отрицали, возможно, имея в виду отсутствие юридически оформленной процедуры. Архимандрит отрицал и участие музея в реставрации переданных монастырю объектов, что в отношении надзорной функции было правдой. Выяснилось, что монастырь претендовал на только что отреставрированные музеем объекты, в том числе одностолпную Трапезную палату XVI в. При этом автопарк обители был самым богатым на острове. Монастырские хозяйственники, сконцентрировав всю технику, включая трактора и Nissan Patrol, во дворе обители, жаловались на тесноту, хотя под эти нужды братии была выделена большая территория скотного и каретного двора.

Принципиальные разногласия касались создания мемориального Музея жертв репрессий. Патриархия была решительно против того, чтобы Музей-меморий ГУЛАГа был создан в одном из храмов или скитов, на том историческом месте, где располагались нары и камеры. Возражения касались и того факта, что в лагере содержались не только заключенные православного исповедания. Признание этого потребовало бы придания будущему музею многоконфессионального характера. Вариант патриархии предполагал не только духовную и культурную монополию на острова, их образ и историю, но и манипуляцию исторической памятью о коммунистическом терроре. В этих условиях наступление на музей продолжалось. 20 октября директор был вынужден выступить с официальным заявлением о ситуации, сложившейся вокруг предложений музея-заповедника, монастыря и администрации Соловецкого района по перспективам сохранения и развития Соловков от 27 сентября. Им же был предложен проект решения совещания при главе администрации Архангельской области по проблемам сохранения и развития Соловецкого архипелага. В сентябре это совещание не состоялось и было перенесено как раз на 20 октября. Проект предполагал параллельное активное развитие музея и монастыря, что требовало решения вопроса об охранно-правовом статусе островов и увеличении масштабов финансирования ремонтно-реставрационных работ. Разрешение конфликтной ситуации требовало перехода к единому оперативному управлению Соловецким комплексом и наделению музея-заповедника полномочиями по оперативному управлению создаваемым историко-культурным заповедником федерального значения.

Одновременно в околоцерковной прессе были сформулированы конкретные претензии к музею. У монастыря до сих пор нет братского двора – внутренней территории, а в наместническом корпусе располагается экспозиция. За вход на территорию монастыря до недавнего времени с посетителей взималась плата, на стенах кремля были установлены видеокамеры, расцененные братией как вторжение в их личную жизнь. На монастырском причале одно время стояли пивные палатки с громкой поп-музыкой, а у входа в обитель была размещена вызывающая коммерческая реклама. Музей обвинялся в раздувании штатов и неисполнении своей главной функции – охраны и восстановления природного и культурного наследия, что звучало по-особому на фоне разрушения древностей монастырской братией в Преображенском соборе. Некоторые направления деятельности музея, рассчитанные на восприятие не только православной, но и светской культурой, вызвали недовольство монастыря и православной общественности. К таким инициативам относился Центр современного искусства «АртАнгар» (2001–2004), использовавший технологии «культурной провокации». Музей обвинялся и в экспансии на Соловки языческих культов, связанных с неолитическими памятниками и «шабашами оккультистов» на Большом Заяцком острове.

Были выдвинуты требования, предполагавшие подчинение всего архипелага монастырю [353]. Предполагалось также утвердить постатейное согласование с Соловецким монастырем расходования государственных средств, направляемых на развитие островов. Передача Соловецкого заповедника под управление патриархии должна была произойти по образцу музея Свято-Троицкой Сергиевой лавры, а назначение руководства музея должно было совершаться по представлению патриарха. Светская часть музейной экспозиции, рабочие и административные помещения музея-заповедника должны были оказаться за стенами монастыря. Появилась инициатива строительства на Соловках резиденции патриарха. В ответ на это было выдвинуто предположение, что Соловецкий музей-заповедник становится очередным бизнес-проектом патриархии [354]. На это действительно указывал целый ряд предложений, выдвинутых в отношении Соловков: передать монастырю все бывшие церковные здания и наделить его правом определять их дальнейшее использование, передать монастырю функции генерального заказчика на реставрационные работы с организацией соответствующей службы с кадровой поддержкой и непосредственным финансированием из федерального бюджета, наделить монастырь функциями охраны всех заповедных территорий, предпринять разделение потоков туристов и паломников, создать должность государственного инспектора, не подчиненного ни Минкультуры, ни областной администрации.