Читать онлайн «Девственная земля». Страница 59

Перемены в мире после победы над фашизмом, особенно освобождение народов Индии и Китая от колониального гнета, позволили национально-освободительному движению непальского народа, возглавляемому партией Непальский конгресс, к которой примкнул король Трибхуван, при поддержке правительства Республики Индии добиться отмены режима наследственного правления рода Рана.

Временная конституция 1951 года провозгласила Непал конституционной монархией. Страна была «открыта» для внешнего мира.

Вслед за этим в Непал буквально хлынули «эксперты», советники, ученые, туристы. Привлекаемые в первую очередь архаикой и экзотикой, они обращали внимание почти исключительно на колоритные детали быта, на красочные церемонии и удивительные обычаи, снисходительно любуясь красотой страны и не замечая жизни простого непальца, возмущаясь некоторыми «дикими», на их взгляд, суевериями и не желая задуматься над их истоками. Хиппи видели в Непале «землю обетованную» — дешевый гашиш и мягкий климат; богатые американские туристы — возможность на два-три дня «окунуться в прошлое человечества», и даже многие этнографы рассматривали страну лишь как некоего живого ископаемого динозавра. Появилось множество книг — результаты недельных прогулок по долине Катманду: набор банальностей, сопровождаемых красочными фотографиями.

Именно в этом контексте надо воспринимать книгу Д. Мэрфи — опытной путешественницы, изучающей страну не из окна лимузина, следующего по маршруту «аэропорт — отель — храм — отель — аэропорт», а пешком и на велосипеде побывавшей и за пределами Долины, в местах, где иногда вообще не видели иностранцев. Она не боится бытовых трудностей — непреодолимого препятствия для подавляющего большинства туристов и многих исследователей.

Впрочем, Д. Мэрфи — не праздный турист. Работая медицинским экспертом ВОЗ — Всемирной организации здравоохранения ООН, — она побывала во многих развивающихся странах: Алжире и Эфиопии, Индии и Непале. Ее влекли туда не только неутолимая любознательность, но и стремление своими руками помочь народам этих стран преодолеть социальную и экономическую отсталость — наследие колониального прошлого. Побывав во многих уголках нашей планеты, Мэрфи ярко и образно описывает обычаи и храмы, праздники и повседневную жизнь их обитателей.

Главное в том, что Д. Мэрфи с уважением относится к самим непальцам, видит за красотой храмов живой творческий дух непальского народа. Ее возмущают бюрократические препоны и недостаточность усилий по улучшению медицинского обслуживания населения и борьбе с неграмотностью, поверхностность суждений и прогнозов европейских и американских «экспертов по развитию», снобистское отношение к стране западных «помощников».

Нельзя не сказать, однако, что и самой Мэрфи не всегда удается избежать крайностей. Так, симпатия к культурным традициям Непала и Тибета оборачивается у нее порой идеализацией буддизма и буддийских священнослужителей, преувеличением веротерпимости ламаистов, а возмущение тяжелыми условиями жизни — гиперболизацией отсталости Непала, грязи и антисанитарии, некомпетентности местных кадров. Явное сочувствие тяжелым условиям жизни простых непальцев иногда оборачивается осуждением их за апатию, преувеличением многих черт непальского характера. Так, явно неправомерно ее категоричное высказывание о якобы свойственных непальцам безалаберности, особом любопытстве, частой супружеской неверности.

Здесь, пожалуй, Д. Мэрфи не до конца преодолела тот европоцентризм, за который не раз — и справедливо! — осуждает сама европейских снобов. Местами не смогла отрешиться она и от обывательского подхода. Некоторый натурализм ее повествования — например, рассказ о курящих детях — и упрощенность отдельных оценок (вспомним «коварного» Бхим Сен Тхапу) — диссонируют с общим стилем и подходом к проблеме.

Впрочем, эти недостатки работы помогут советскому читателю представить господствующий в западной литературе высокомерный тон, любовь к натуралистическим подробностям и к преувеличению трудностей жизни в Непале. Сама Мэрфи эти досадные фальшивые нотки с лихвой искупает искренним, а не показным уважением к непальцам и сочувствием, с которым она относится к бедам страны.

Нельзя не отметить и еще один лейтмотив книги: сочувствие к судьбе тибетских беженцев.

Своеобразное «решение» национального вопроса в Тибете китайскими властями в 1950–1960 годах привело к массовому бегству тибетцев из страны, — не только феодальной и церковной верхушки (бежали, правда, далеко не все: второй по рангу иерарх ламаистской церкви — панчен-лама — согласился стать главой «переходного правительства» Тибета, получив от китайского руководства в подарок новый дворец и дорогой автомобиль).

Преследование тибетского языка, культуры, массовые переселения китайцев в Тибет, тяготы содержания огромной китайской армии, тяжелые натуральные поборы вынудили покинуть страну десятки тысяч (а по некоторым данным, и сотни тысяч) простых крестьян, земледельцев и скотоводов. Трагизм положения этих людей, оказавшихся вне родины, глубоко сознает Мэрфи, хотя и не пытается анализировать причины возникшей ситуации. Сочувствуя бездомным людям, она — на опыте своей работы в лагерях беженцев — поняла важность и сложность проблемы их адаптации к непривычным условиям. Мэрфи видит бесперспективность оказания лишь материальной помощи тибетцам и приходит к «крамольной» для западного читателя мысли: главное в решении проблемы беженцев — создание условий для их возвращения в Тибет, то есть, в конце концов, изменение антисоциалистической национальной политики китайского руководства.

Со времени пребывания Мэрфи в Непале прошло более 15 лет. За это время в стране многое изменилось. Постепенно осуществляется аграрная реформа, ликвидированы наиболее тяжелые формы феодальной эксплуатации, изживается натуральный характер крестьянского хозяйства. Развиваются внешнеполитические связи королевства — члена ООН, стоящего на позиции неприсоединения, — со многими странами мира, в том числе и с СССР, дипломатические отношения с которым установлены еще в 1956 году.

Внешняя экономическая помощь и усилия непальского народа помогли преодолеть многие из описанных автором трудностей. Строятся (в том числе с помощью СССР) промышленные предприятия, резко расширилась сеть шоссейных дорог, благоустраиваются непальские города и селения. И все же на пути Непала еще много трудностей, и главная помеха его развитию — феодальные пережитки во всех сферах общественной жизни.

Искренность и самоотверженность автора, который смог увидеть не только непальские Гималаи (очень красочно и живо описанные), но и непальский народ, делает эту книгу, издающуюся с незначительными сокращениями, интересной для советского читателя.