Читать онлайн «Работа актера над собой в творческом процессе воплощения». Страница 85

{13} После этого текста Станиславский предполагал вставить фразу, которая вчерне записана им карандашом: «В. В. Самойлов сказал Мичуриной-Самойловой: „[нужен] не крик, а членораздельная речь“».

{14} Против этого текста имеется запись Станиславского, опирающаяся на замечания В. С. Алексеева. Вначале помечено, что запись относится «почти ко всей главе». Приводим выдержку из этой записи: «Вообще я не знаю, правильно ли говорить „ударение слов или на словах“. Тут дело не в ударении, а в выделении слов, в их подчеркивании, подаче. Ударения должны быть на каждом слове (конечно, кроме слов, не принимающих ударения и присоединяющихся к предыдущему или последующему слову, например: „ты, брат, тру́с“, „он-де не зна́ет“, „по-тво́ему“, „по-мо́ему“. Но может быть, что и существительное теряет ударение: „по́ морю“, „за́ руки“, „во́ поле“, „из́ лесу“…)».

В своей практической работе Станиславский избегал термина «ударение», который, по его словам, следовало бы выкинуть из актерского лексикона. Термин «ударение», говорил он, толкает на звуковой удар, напор, между тем как главное слово в предложении выделяется не столько усилением звука, сколько изменением интонации, ритма и постановкой пауз. Оно не ударяется, а выделяется и любовно подается слушателю, «точно на подносе».

{15} Здесь Станиславский цитирует отрывок из книги И. Л. Смоленского «Пособие к изучению декламации. О логическом ударении» (Одесса, 1907, с. 76). Смоленский же использует пример, приведенный английским буржуазным философом и экономистом У. С. Джевонсом в его книге «Учебник логики» (русский перевод, СПб., 1881, с. 97). Фраза, объединяющая тридцать шесть предложений, взята из трагедии В. Шекспира «Антоний и Клеопатра» (действие третье, сцена вторая).

{16} Сбоку сделана приписка рукой Станиславского: «Неудовлетворенное чувство по поводу интонаций. Мало о них сказано».

{17} Сбоку имеется приписка, выражающая неудовлетворенность Станиславского написанным: «Координация, перспектива, планы — путано».

{18} Запись Станиславского против этого абзаца: «Отговорка для ленивых: не заниматься речью».

Мысль о включении главы «Перспектива артиста и роли» в состав книги «Работа актера над собой» возникла у Станиславского, по-видимому, на заключительном этапе его работы.

Ни в одном из сохранившихся планов первой и второй частей «Работы актера над собой» самостоятельной главы о перспективе нет. Глава «Перспектива артиста и роли» не была окончательно сформирована Станиславским, сохранилось лишь несколько рукописей, которые должны были войти в задуманную им дополнительную главу, излагающую вопросы о перспективе речи и перспективе актера и роли.

Ни одна из этих рукописей не датирована Станиславским. Начало работы над главой «Перспектива артиста и роли» относится, по-видимому, к лету 1934 года, так как уже в августе этого года он зачитывал выдержки из нее артистам МХАТа на репетиции спектакля «Страх» (см. Станиславский К. С. Статьи, речи, беседы, письма. М.: Искусство, 1953. С. 514).

Первая часть главы «Перспектива артиста и роли» (заканчивая словами «…умолчать до поры до времени») представляет собой окончание рукописи «Речь и ее законы» (№ 401). Очевидно, Станиславский был намерен установить между этими двумя главами прямую сюжетную связь. В черновике рукописи «Речь и ее законы» (№ 399) против текста, перенесенного нами в начало главы «Перспектива», имеется пометка Станиславского: «Про перспективу — рано, дальше целая глава». На основании этой заметки и самого содержания окончание рукописи «Речь и ее законы» перенесено в начало новой главы — «Перспектива артиста и роли».

Основная часть текста главы от слов «На днях я был в театре» и до конца главы печатается по рукописи «Перспектива артиста и роли» (№ 422). Судя по пометкам «СД» на каждой странице рукописи, текст ее первоначально предназначался Станиславским для главы «Сквозное действие и сверхзадача», но впоследствии был выделен им как материал для главы «Перспектива артиста и роли».

{1} Здесь нами опускается фраза, повторяющая дословно текст заключительной части раздела «Речь и ее законы».

{2} В квадратные скобки заключены слова выдающегося итальянского трагического актера Томаэо Сальвини (1829–1916), на которые часто ссылался Станиславский. В рукописи здесь оставлено место для цитаты (см. Сальвини Т. Несколько мыслей о сценическом искусстве// Артист. М., 1891. № 14. С. 60).

{3} На полях рукописи против этих слов пометка Станиславского: «Еще не говорил» (№ 401).

{4} Текст, заключенный в квадратные скобки, введен нами из рукописи «Перспектива» (№ 408), представляющей собой один из вариантов публикуемой главы.

Печатается по машинописному тексту с исправлениями и пометками, сделанными рукой Станиславского (№ 438). На заглавном листе рукописи имеется надпись: «Ницца, май, 1934» и приписка Станиславского: «Перечитывал 1937, март (после Барвихи)». Среди ряда подготовительных материалов и рукописей по вопросам темпо-ритма данная рукопись является позднейшей по времени и наиболее полной, но, судя по пометкам на полях рукописи, Станиславский не считал работу над этой главой завершенной.

{1} Против этого текста Станиславским записано: «Вся глава показалась путанной».

{2} На полях рукописи имеется запись Станиславского: «Это упражнение начинается и ничем не кончается. Кончить его или перенести дальше».

{3} Запись Станиславского на полях рукописи: «Два разных упражнения».

{4} На полях рукописи имеется пометка Станиславского: «Они могут проделывать это — беспредметно».

{5} Запись Станиславского на полях рукописи: «Не рано ли об образе?»

{6} Фраза не дописана. На полях имеется запись Станиславского: «Сказать, что такие соединения разных ритмов нужны в народных сценах».

{7} Запись Станиславского на полях рукописи: «Этот и предыдущий — разные предметы».

В самом деле, пример с Гамлетом, преодолевающим сомнения, плохо связывается с дальнейшим примером (пьяный аптекарь), представляющим собой упражнение на механическое сочетание двух разных ритмов.

{8} На полях рукописи имеется запись Станиславского: «Вельяминова не сделает. Не Малолеткова ли?»

{9} На полях рукописи имеется запись Станиславского: «Сказать, что это выдавание себя хорошо для сцены».

{10} Против этого абзаца на полях рукописи запись Станиславского: «Лишнее. Дальше повторение того же, то есть необходимости понижать ритм». Однако при редактировании рукописи этот абзац сохранен, так как без него пропадает смысловая связь с последующим текстом.

{11} По-видимому, Станиславский говорит здесь о постановке сцены бала у Лариных в опере «Евгений Онегин» Чайковского в Оперной студии Большого театра (1922). Постановку этой картины он относил к числу своих лучших режиссерских достижений в области массовых сцен.

{12} Этот аппарат был изготовлен в мастерских МХАТа по заданию Станиславского, который проделывал с группой ассистентов Оперно-драматической студии в 1935–1936 годах упражнения, подобные описанным ниже. Упражнения с мигающим метрономом были также включены им в инсценировку программы студии (см.: Тренинг актерского мастерства по системе Станиславского. СПб.: Прайм-Еврознак, 2009).

{13} На полях имеется пометка Станиславского: «Непонятно».

{14} Под этим текстом приписка Станиславского: «…досказать, какие упражнения нужно делать перед спектаклем».

{15} Станиславский отмечает на полях: «Сделать более удачный переход к речи». Первоначально темпо-ритм речи рассматривался им как часть главы «Речь» или как самостоятельная глава. В последнем, публикуемом нами варианте темпо-ритм действия и темпо-ритм речи были соединены Станиславским в одну главу «Темпо-ритм».

{16} Люфт-пауза — воздушная пауза, кратчайший перерыв в звуке, на котором добирается дыхание при пении или в речи.

{17} В кавычки заключен текст из «Ревизора» Гоголя (действие первое, явление второе).

{18} Здесь и далее в ритмическом разборе начальной фразы из «Ревизора» внесены исправления на основании первой редакции того же текста («Темпо-ритм речи», № 429, с. 24–26), где точнее цитируется текст Гоголя.

{19} Станиславский вспоминает исполнение Т. Сальвини монолога из второго акта пьесы П. Джакометти «La morte civile» («Гражданская смерть»), которая была переведена на русский язык А. Н. Островским и названа им «Семья преступника».

{20} Начальные строки стихотворения «Лесной царь» Гёте в переводе В. А. Жуковского: