Читать онлайн «Плавания вокруг света и по Северному Ледовитому океану». Страница 143

Острова Бонин-Сима отысканы и описаны.

Сверх того собрано много данных для определения географического положения мест, в которых останавливался шлюп: познания течений морей, приливов и отливов и пр.

Мореходный атлас, содержащий более 50 карт и планов, издан Гидрографическим депо Морского штаба. Текст к нему поступил в печать.

Наблюдения над постоянным маятником в девяти пунктах.[302] Эти, согласно с произведенными прежде разными наблюдателями, показали более значительное сжатие Земли против выводимого из неравенства движения Луны. Общий вывод сжатия из этих наблюдений выходит 1/269, но в соединении с некоторыми другими приближается к 1/288.

Магнитные наблюдения как на берегу, так и на море, главным образом в северной части Великого океана. Выводы из этих наблюдений согласуются с магнитной теорией Ганстейна.

Наблюдения над часовыми колебаниями барометра между параллелями 30°N и 30°S, производимые через каждые полчаса каждые сутки по двум симпиезометрам и одному барометру. Период наблюдений заключает до 12 месяцев.

Ежедневные наблюдения температуры морской воды на поверхности.[303]

Выводы опытов и наблюдений будут помещаемы в Записках Академии наук.

По зоологии. Собрано несколько редких видов летучих мышей и один новый вид тюленей; сто видов пресмыкающихся животных, из которых 25 изображены красками Постельсом. Триста видов рыб, сохраненных в спирте; из них Постельс нарисовал красками 245 с живых экземпляров; многие из них еще мало известны, а другие совершенно новы. Этому богатому собранию рисунков придает особую цену то, что знаменитый Кювье, во время пребывания гг. натуралистов в Париже, просмотрев его внимательно, снабдил собственноручной подписью систематических имен с означением всех новых видов. Сто пятьдесят видов черепокожных, из которых сто нарисованы доктором Мертенсом с живых экземпляров. Особенное внимание Мертенс обращал на моллюски, на животные кольчатые (Annelides), лучистые (Radiaires), звездчатые (Asteries) и крапивные (Acalephes). Эти животные, большей частью весьма нежного строения, не могли быть все сохранены в целости, а потому Мертенс старался рисовать их со всевозможной точностью, пока они еще были живы; он не удовольствовался простым изображением внешнего их вида, но, сделав им подробный анатомический разбор, нарисовал также все внутренние их части. Около семисот видов насекомых; несколько черепов диких [людей]; значительное собрание раковин; триста видов птиц в 750 экземплярах: ими занимался Китлиц; он же сам трудился над приготовлением образцов их и изображением тех из них, которые нашел до того неудовлетворительно описанными или совершенно неизвестными.

По ботанике. Травник[304] Мертенса заключает до 2500 явнобрачных растений со включением папоротников; он же составил собрание поростов или фукусов, которое по количеству и разнообразию заключающихся в нем неделимых едва ли найдет себе подобное среди привезенных когда-либо подобной экспедицией. Примечательнейшие из видов изображены красками со свежих экземпляров Постельсом. До настоящего времени в путешествиях в отдаленные страны еще мало обращали внимания на виды растительности, которые каждой стране придают отличительный характер. Постельс и Китлиц, следуя совету друга их доктора Мертенса, собрали немалое число таковых рисунков растений; некоторые из них помещены в атласе, сопровождающем это сочинение.

По геологии. Горнокаменные породы собирал Постельс во всех местах, гда шлюп останавливался; число их простирается до 330.

Общими трудами составлено богатое собрание одежды, орудий, утвари и украшений; важнейшие из этих предметов нарисованы Постельсом.

В продолжение самого путешествия составлен портфель, заключающий до 1250 рисунков; из них – 700 труды Постельса, 360 – доктора Мертенса и 200 – Китлица.

Все эти собрания, по возвращении экспедиции, переданы были в Музей Академии наук.

Отправление из Кронштадта. – Плавание до Копенгагена и Портсмута. – Пребывание в этих местах.

В морских путешествиях нет минуты, которой бы все, а более всех начальник судна, ожидали с большим нетерпением, чем время первого выступления из гавани на рейд. Работа поспешная и тяжкая, множество подробностей, более или менее важных, о которых должно заботиться, делают время это чрезвычайно хлопотливым и тягостным, особенно если снаряжается судно совершенно новое, никогда не бывшее в море. Покуда судно находится в порту, возможность удовлетворять всем надобностям, мнимым или существенным, и даже прихотям, рождает беспрестанно новые работы, и судно никогда не бывает готово, сколько бы ни приготовлялось. С выходом только на рейд принимает оно некоторый вид готовности, получая первый урок того, что впоследствии на всем пространстве испытывает необходимость ограничиваться собственными средствами. Поэтому спешим мы всегда выходить на рейд, имея иногда большую часть вещей перепутанными, за исключением тех, конечно, которые необходимо требуют тщательной укладки.

В таком виде вышли мы 4 августа[305] 1826 года на Малый рейд. Разные необходимые работы и приемки продолжались еще более недели. 14 августа сделан нам был смотр и объявлено приказание при первом благоприятном ветре отправиться в путь; 19 числа перешли мы на Большой рейд, а 20 августа при самом тихом ветре от SO пошли в море вместе с несколькими десятками купеческих судов. К вечеру весь горизонт покрылся дымом, уподобляющимся густейшему туману. Необычайная жара и засуха того лета не только вызвали лесные пожары во всех окрестностях Петербурга, но, высушив болота, воспламенили саму землю и неоднократно грозили пригородным селениям и дачам великой опасностью, для отвращения которой нужны были усилия целых полков, которые, делая перекопы (рвы), замедляли пожары, не всегда будучи в состоянии их остановить. Дым по целым дням затмевал солнце, и только тогда можно было дышать свободнее, когда морским ветром его относило от берега. Можно судить о величине этого общественного бедствия по тому, что до самого острова Готланд, на расстоянии 130 верст, окружены мы были дымной мглой и должны были идти ощупью, не видя ни берегов, ни маяков. Она разлучила нас с «Моллером», которого, когда дым рассеялся, ни в какой стороне не было видно. Тихие ветры очень замедляли наше плавание; остров Готланд мы прошли 22 августа, а 26 числа были еще только у Оденсхольма. В этом месте во время штиля видели мы несколько смерчей, спускавшихся к морю из густого и черного облака, обложившего горизонт от S до W. Мы сожалели, что не могли рассмотреть ближе этого примечательного и редкого здесь явления; мы могли заметить только, что, по приближении водяного столба к морю, вода подымалась к нему в виде паров.