Читать онлайн «Тупик либерализма. Как начинаются войны». Страница 60

Все верно, если бы не было «большевистской заразы», то и фашизм был бы не нужен. Зачем? Ведь покорные рабы, без надежд, без работы, без самоуважения все равно не восстанут… обеспечивая торжество великой либеральной демократии.

Национал-социализм Гитлера и либерализм Хайека на деле являлись разными формами и стадиями реализации одной и той же либеральной доктрины. М. Хоркхаймер в этой связи замечал, что «тоталитарный режим есть не что иное, как его предшественник — буржуазно-демократический порядок, вдруг потерявший свои украшения». По словам другого немецкого философа Г. Маркузе: «Превращение либерального государства в тоталитарное произошло в лоне одного и того же социального порядка. Именно либерализм «вынул» из себя тоталитарное государство как свое собственное воплощение на высшей ступени развития».

Свою сущность либеральный фундаментализм наглядно продемонстрирует во время установления, уже после Второй мировой, профашистских военных диктатур в Индонезии, Аргентине, Бразилии, Чили, Уругвае, на Филиппинах и т.д., целью которых будет реализация экономических постулатов Ф. Хайека и его наследника М. Фридмана.

Первой в этом списке будет Индонезия, где при поддержке американских спецслужб произойдет военный переворот и к власти придет диктатура Сухарто. Основой экономической программы Сухарто станет неолиберальный проект, подготовленный «берклийской мафией» (представителями университета Беркли в Калифорнии). Для ее реализации Сухарто уничтожит от полумиллиона до миллиона человек.

Однако наибольшую известность, приобрела получившее нарицательное значение диктатура Пиночета в Чили. Именно тогда впервые появились «чикагские мальчики», ученики Ф. Хайека и М. Фридмана из Чикагского университета. 11 сентября 1973 г. армия, под руководством генерала Пиночета, свергнув законно избранное правительство социалистов С. Альенде, под прикрытием своих штыков привела их к власти{1011}. Как писал позже журнал The Economist, — это была первая реальная победа чикагской школы{1012}. Аргентинский священник, сотрудничавший с хунтой, так объяснял ее основные принципы: «Враг — это марксизм. Марксизм в церкви, в моей родной стране — опасность для новой нации»{1013}.

Ф. Хайек был под таким сильным впечатлением от Пиночета и «чикагских мальчиков», что призвал М. Тэтчер взять за образец эту южноамериканскую страну для проведения аналогичных реформ. Британский премьер-министр была полностью согласна, что это «потрясающий пример экономической реформы, который может нас многому научить». Но, несмотря на восхищение Пиночетом, Тэтчер тогда не решилась последовать рекомендациям Хайека, мотивируя это тем, «что в Британии, учитывая наши демократические институты…, некоторые из мероприятий, осуществленных в Чили, произвести невозможно»{1014}.

В США М. Фридман уговаривал тогдашнего президента Р. Никсона последовать примеру Пиночета. Ведь именно Р. Никсон помог «чикагским мальчикам» прийти власти в Чили. Однако у себя дома он избрал совершенно иной путь{1015}.

Наследник Хайека М. Фридман с непорочным видом оправдывал свою помощь Пиночету: «Несмотря на мое глубокое несогласие с авторитарной системой в Чили, — писал Фридман, — я не вижу никакого зла в том, что экономисты дают практические советы чилийскому правительству»{1016}. Именно благодаря им режим Пиночета, считает М. Фридман, решил главный вопрос: «Если говорить о чилийском бизнесе, t то до-настоящему важная вещь заключается в том, что свободный рынок позволил построить свободное общество»{1017}.

Свободное общество Фридмана, по словам О. Летельера, чилийского посла в США времен Альенде, заключалось в том, что «за последние три года несколько миллиардов долларов были вынуты из карманов работников и переданы в руки капиталистов и землевладельцев… и такое сосредоточение богатства не случайность, но закон; это не побочное следствие трудной ситуации — в чем хунта пытается уверить мир, — это основа их национального проекта; это не экономическая необходимость…»{1018}.

По данным ООН, по уровню социального неравенства Чили в 2007 г. занимало 11 б-е место из 123 стран мира, т.е. входило в восьмерку стран с самым высоким уровнем концентрации доходов{1019}.

Строительство свободной экономики по рецепту Фридмана, по мнению О. Летельера, невозможно осуществить мирным путем, «а в отношении Чили это можно сделать, только убив тысячи людей, создав концлагеря по всей стране… Откат вспять для большинства и «экономическая свобода» для маленькой привилегированной группы — это в Чили две стороны одной медали». Есть, уверяет он, «внутренняя гармония» между «свободным рынком» и «безграничным террором»[124].{1020}

С. де Кастро, «чикагский мальчик» в роли министра экономики Чили, подтверждал, что никогда бы не смог осуществить свои реформы без железной хватки Пиночета. «Общественное мнение во многом было направлено против нас, так что для осуществления программы нужна была сильная личность», «авторитарное правительство» оптимально при переходе к экономической свободе из-за своего «безличного» использования силы{1021}.

Один из бывших студентов Фридмана Г. Франк, ставший преподавателем Университета Чили, отмечал, что рецепты его учителя невозможно «внедрить или выполнить без двух элементов, на которые они опираются: без военной силы и политического террора»{1022},[125]. Австрийский экономист Г. Тинтнер, бежавший от фашизма в США в 1930-х гг. сравнивал Чили при Пиночете с Германией при нацистах и проводил параллель между деятельностью Фридмана, поддерживающего и деятельностью технократов, сотрудничавших с Третьим рейхом (в свою очередь, Фридман обвинил своих критиков в нацизме){1023}.

Для того чтобы рассудить этот спор, необходимо дать слово самому автору идеологии фашизма — Б. Муссолини, который так разъяснял цель установления им фашистской диктатуры: «Укрепление государства политического, всесторонняя демобилизация (либерализация) государства экономического»{1024}. Как раз этим и занимались Сухарто в Индонезии, Пиночет в Чили и т.д., реализуя программы классиков либерального фундаментализма.

Что касается Гитлера, то он был не столько идеологом фашизма, сколько антикризисным управляющим, нанятым последователями либеральной доктрины для защиты своих интересов. В «Майн кампф» Гитлер фактически лишь подтверждал свою приверженность идеям нанявших его «акционеров» и формулировал общую канву антикризисной программы, основанную на постулатах либерализма, для конкретных политических и экономических условий, в которых находилась Германия.

Метод — самая первая, основная вещь. От метода, от способа действия зависит вся серьезность исследования. Все дело в хорошем методе. При хорошем методе и не очень талантливый человек может сделать многое. А при плохом методе гениальный человек будет работать впустую и не получит ценных, точных данных.

Для того чтобы дать наглядное представление о природе и сущности тоталитарных режимов, связи либерализма и фашизма, можно использовать графическое представление сил, движущих развитием человеческого общества. «Теория баланса» этих сил была дана автором в предыдущих книгах серии «Запретная политэкономия»[126]. Вкратце теория сводится к следующему — развитие человеческого общества происходит под воздействием двух основных сил: нравственной (социальной) — (Sj) и экономической эффективности (либеральной) — (Ее). Силы, действующие на общество, как и законы, которым они подчиняются, объективны и поддаются логическому анализу. Политэкономическая система сохраняет свою устойчивость только при условии сохранения баланса между двумя этими силами, величина и направление которых зависит от существующих объективных условий.

Естественными ограничениями для системы являются состояния, при которых происходит нарушение баланса и она теряет способность к существованию. Этими состояниями являются хаос и анархия. В этот период время — (Т) стабильного существования системы резко сокращается. Эта зависимость представлена в виде параболы.

На истоки анархии еще в середине XIX в. указывал А. де Кюстин: «Человек мыслит только ради того, чтобы улучшить свою участь и участь себе подобных, но если ему не дано изменить, что бы то ни было в своем и чужом существовании, бесполезная мысль растравляет душу и от нечего делать пропитывает ее ядом»{1026}. Стоит подорвать или лишь ограничить возможности развития общества, оно теряет ориентиры, цели своего существования и сваливается в хаос и анархию.

Государства и человечество уже давно погибли, если бы общество не имело встроенных естественных инструментов коллективной самозащиты от самоуничтожения. Ими являются тоталитарные режимы. Мирабо по этому поводу замечал: «Диктатура это предохранительный клапан для демократического строя, условия его спасения в трудные минуты»{1027}. При этом, указывал Ленин, следует отличать диктатуру (единовластие) от деспотии: «Единовластие… отличается от деспотизма тем, что оно мыслится не как постоянное государственное учреждение, а как преходящая мера крайности»{1028}. Деспотия устанавливается в личных, корпоративных корыстных интересах, диктатура является инструментом преодоления кризиса. Диктатура это хирургическое вмешательство для спасения жизни, когда обычные терапевтические меры уже бессильны.