Читать онлайн «История России (для студентов технических ВУЗов)». Страница 95

Численность РСДРП(б) в феврале 1917 г. достигла 24 тыс. человек. К апрелю она выросла до 80 тыс. Первоначально радикализм большевиков не пользовался поддержкой большинства трудящихся — на I Всероссийском съезде Советов большевики получили лишь 12 % делегатских мандатов. Однако по мере углубления социального кризиса их влияние стало быстро расти.

Несмотря на сохранение значительного влияния умеренного крыла партии (Л. Б. Каменев, Г. Е. Зиновьев, А. И. Рыков и др.), которое ориентировалось на превращение партии в левую оппозицию в демократической республике, на VII конференции большевиков победила линия Ленина.

Революционно-демократические силы, осознававшие невозможность немедленного и радикального выхода из кризиса, но противостоявшие реставрации авторитарного режима, были представлены социалистическими партиями: партией социалистов-революционеров (эсеров) и группами социал-демократов (меньшевиков).

Самой большой по численности была партия эсеров. Они выступали за передачу земли крестьянскому самоуправлению (социализацию) и постепенное развитие социалистических отношений, основанных на самоуправлении.

Эсеры рассматривали Советы не как органы власти, а как одну из форм организации масс, как средство обеспечения демократических преобразований.

Эсеры были очень популярны, численность партии достигла 1 млн. Крестьяне видели в них своих представителей, рабочие — ведущую социалистическую партию, значительная часть интеллигенции — самоотверженных борцов с самодержавием.

Летом из партии выделилось левое крыло. Его лидеры — Б. Д. Камков, М. А. Спиридонова — видели спасение России в прорыве к социализму с помощью мировой революции. Левые эсеры стали сближаться с большевиками.

Медленнее росло влияние меньшевиков, но они заручились поддержкой квалифицированных рабочих и располагали большинством в крупнейших рабочих советах.

Весной 1917 г. именно социалистические партии стали лидирующей силой в Советах. Относительно реалистическое представление о положении в стране заставляло их искать компромисс между радикальными массами трудящихся и «цензовыми» элементами, без которых эффективное функционирование экономики представлялось сомнительным. Однако лидеры либералов первоначально не были склонны считаться с социалистами в проведении своего курса.

27 марта под давлением советов было принято заявление Временного правительства о целях войны, в котором говорилось об отказе от захвата чужих территорий и национального достояния. Как казалось левым силам, отказ от территориальных и материальных претензий к врагам может облегчить задачу заключения мира. Министр иностранных дел Милюков, направляя ноту союзникам по Антанте об этом заявлении, сопроводил ее телеграммой, где практически свел на нет смысл заявления. В ней министр подтвердил, что Россия готова сражаться против Германии до победы и требовать потом с побежденных Германии и ее союзников «гарантий и санкций», разрешения породивших войну вопросов. По сути, речь шла о возвращении к требованиям аннексий и контрибуций, что вызвало возмущение левых сил. Конфликт по поводу ноты Милюкова перерос в уличные волнения, столкновения сторонников социалистических партий и кадетов, которые закончились стрельбой (кризис 20–21 апреля).

Стало ясно, что если в правительство будут входить лидеры только одного узкого политического сектора общества — либерального, то это может быстро привести к гражданской войне. Правительство должно было опираться на более широкие слои, в том числе и на те, которые находились под контролем Советов. 5 мая правительство было реорганизовано: в него вошли социалисты — лидеры Петросовета В. М. Чернов, М. И. Скобелев, И. Г. Церетели, А. В. Пешехонов. Это давало правительству дополнительный авторитет. Вместе с тем он мог сохраняться только в случае проведения социальных реформ, способных несколько снизить напряженность.

Однако образование либерально-социалистической коалиции не позволило приступить к преобразованиям, так как цели партий были разные. В результате опять было решено ждать Учредительного собрания.

Попытки министра земледелия, лидера партии эсеров, Чернова провести хотя бы скромные земельные реформы, ограничивающие права помещиков, встретили сильное сопротивление председателя правительства Львова и кадетов, которые защищали принцип частной собственности.

Нарастание экономических проблем и отсутствие социально ориентированных преобразований толкали все новые и новые группы рабочих под влияние радикальных движений — большевиков и анархистов.

В то же время социалисты могли опереться на съезды Советов, где пока имели большинство. В мае прошел Всероссийский съезд Советов крестьянских депутатов.

3–24 июня в Петрограде работал I Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов. Съезд избрал в качестве исполнительной власти Всероссийский центральный исполнительный комитет (ВЦИК) в количестве 320 человек (в том числе 58 большевиков, 123 меньшевика, 119 эсеров).

Левое крыло социалистов предлагало сделать съезды Советов и их органы своего рода временным революционным парламентом, который мог выполнять функции законодательного и контрольного органа вплоть до созыва Учредительного собрания. Это позволило бы начать социальные реформы, которых все ждали, восстановить обратную связь между правительством и широкими слоями трудящихся, в том числе радикальными массами, которые шли за анархистами и большевиками.

Однако подобная перспектива не устраивала кадетов — «цензовые» слои в Советах не были представлены. Умеренные социалисты видели в разрыве с буржуазией двойную опасность: с одной стороны, экономический саботаж, а с другой — отсутствие поддержки справа в борьбе против большевизма. В то же время кадеты и социалисты не могли договориться по поводу путей преобразования страны, что парализовало реформы в условиях ухудшающейся социально-экономической ситуации. Таким образом, перед страной встала дилемма: сохранение либерально-социалистической коалиции до созыва Учредительного собрания или создание однородного (без либералов) социалистического правительства из всех советских партий, ответственного перед съездом Советов или его органами.

Поскольку правительство оставалось фактически безответственным и не имело прочной опоры в Советах, каждый политический кризис немедленно оборачивался социальной дестабилизацией и серьезными столкновениями.

Правительство надеялось сплотить вокруг себя граждан страны с помощью успехов на фронте. 18 июня было начато наступление. Однако русская армия уже потеряла боеспособность, и 6 июля наступление провалилось.

3 июля 1917 г. попытки правительства направить часть гарнизона на фронт, где началось наступление, совпали с выходом кадетов из правительства в знак протеста против предоставления широкой автономии Украине. Правительство оказалось в состоянии глубокого кризиса, а в этот момент недовольные солдаты и матросы во главе с анархистами и некоторыми особо радикальными большевиками вышли на улицу. Они выдвигали лозунг «Вся власть Советам!».

Ленин опасался радикальных действий без достаточной подготовки. Реалистично оценивая силы партии, ее лидеры не надеялись на немедленный захват власти и даже пытались сдерживать солдат. Однако после того, как движение началось, большевики не могли не возглавить выступление. Отказавшись от лидерства, они потеряли бы репутацию радикалов и связанную с этим растущую поддержку отчаявшихся масс. Тем более что большевикам составляли конкуренцию анархисты, фактически возглавившие выступление в его первые часы. В итоге Петроградский комитет РСДРП(б), а затем и большинство ЦК решили возглавить вооруженную демонстрацию.

Большевики справедливо рассчитывали, что переход к радикальной политике, опирающейся на Советы, быстро выведет их на первые роли в социалистическом правительстве. В середине 1917 г. давление большевиков на руководство Советов имело целью создание Советской республики. В конкретных условиях того периода это означало создание правительства социалистических партий (возможно, с большевиками), ответственного перед Советами. Эти идеи получили поддержку у левых эсеров и части более умеренных социалистов. Однако в ходе июльских столкновений добиться компромисса не удалось.

Выступления 3–4 июля были восприняты властями как восстание большевиков. Революционные колонны подвергались обстрелу со стороны казачьих и офицерских формирований. Министр юстиции П. Н. Переверзев объявил, что Ленин является немецким шпионом. Как выяснилось, убедительными доказательствами этого власти не располагали. Однако воздействие такой агитации на колеблющуюся часть войск, а также полный тупик, в котором оказались радикалы из-за отказа лидеров передать власть Советам и порвать с кадетами, привели к разгрому движения 5 июля. Ленину и некоторым другим лидерам большевиков пришлось уйти в подполье. Революционная демократия не решилась на установление своей открытой диктатуры — как по принципиальным соображениям, так и из-за опасений, что консервативные силы могут свергнуть авторитарное революционное правительство, если оно не будет иметь массовой поддержки слева.