Читать онлайн ««Теория заговора». Историко-философский очерк». Страница 108

Среди множества современных российских конспирологических концепций наиболее социально ориентированной является схема, предложенная Д. Е. Галковским. Достаточно известный философ -автор культового «Бесконечного тупика», он в последние годы уделяет пристальное внимание «теории заговора». В его газетно-журнальных и сетевых публикациях, можно сказать, на глазах читателей, рождается достаточно сложная, разветвлённая конспирологическая вселенная. Исходным посылом выступает тезис о России как криптоколонии Англии. В отличие от классических колоний империалистического «образца», криптоколония имеет принципиально иной характер. Во-первых, население криптоколонии не подозревает о своем колониальном статусе, считая свое государство независимым и свободным. Данное обстоятельство служит мощным препятствием для антиколониального освобождения или хотя бы осознания положения вещей. Во-вторых, управление криптоколонией осуществляется не прямым административным путём, но посредством лабораторно созданной «туземной элиты». Даже элита обладает лишь относительным пониманием природы своего происхождения и предназначения. Поэтому нередкими являются ситуации выхода элиты криптоколонии из-под контроля, включая даже прямой конфликт с метрополией. Следовательно, с некоторой периодичностью жизненной необходимостью становится «перепрограммирование» и «перезагрузка» колониальной элиты. Этими процессами и объясняются ключевые события российской истории последних столетий.

Обратимся к частным моментам «теории заговора» Галковского, иллюстрирующим его основной тезис — криптоколониальность российского общества. Одним из таковых является анализ старообрядчества. Исследователь особо подчёркивает социально-политический аспект раскольничества: «С точки зрения раскольников, русский царь — это антихрист, а русские, исповедующие официальное православие, — зловредные еретики. Еретики номер один, гораздо опаснее, чем католики, протестанты или даже мусульмане. То есть старообрядчество — это антирусская космополитическая секта»{748}. Обращается внимание на неожиданный успех старообрядцев в финансовых и промышленных сферах, несмотря на косность мышления и фискальные ограничения со стороны государства. Причина тому, согласно авторской концепции, не в бережливости, трудолюбии или особой корпоративной организованности старообрядческих предпринимателей, а в факторах внешнего свойства, непосредственно указывающих на роль Англии. Важная роль отводится коммерческому агенту в России фирмы «Ди Джерси и К» Людвигу Кнопу. В 40-х годах XIX века он фактически создаёт «старообрядческое экономическое чудо»: «Открыл кредитную линию малограмотным сектантам, укомплектовал их мануфактуры самым современным оборудованием, предоставил в распоряжение английских техников и управленцев»{749}. Естественно, что это делалось не из-за особой приязни к религиозным диссидентам или из тонких коммерческих расчётов. Целей было несколько. С одной стороны, присутствовало стремление подорвать основы зарождающейся независимой российской промышленности. Так, в 1845 году закрылась крупная «Нарвская мануфактурная компания», основанная отечественным капиталом. В целом эта часть операции была успешной: Англия получила гарантированное превосходство в финансовой и технологической областях, контролируя, посредством старообрядцев, темпы развития российской промышленности. Куда более крупной задачей было создание «пятой колонны» внутри российского общества. В отличие от «оперетточного», «таинственного» масонства, выполнявшего функцию отвлечения, «обыденные» старообрядцы обладали реальными денежными и организационными ресурсами.

В этом контексте переосмыслению подвергается роль такой известной личности в истории России, как С. Морозов. «Причуды» российского миллионера получают логическое объяснение, если исходить из предположения о его подчинённости «английскому центру». Отсюда и культурные начинания, финансируемые Морозовым: строительство МХАТа и активное участие в жизни театра: «Станиславского и Чехова перекашивало от рекомендаций Морозова, предлагавшего ставить “Дачников” Горького, пьесы Скитальца, Леонида Андреева и тому подобную “ревмакулатуру”. Было ли это личной инициативой Морозова или выполнение чьего-то поручения? Наверное, ближе к истине второе»{750}. Таким образом, Британская империя внимательно следила не только за финансово-промышленной стороной развития своего конкурента, но создавала соответствующую культурную среду, разлагающую противника изнутри. Тотальность контроля, система многоступенчатых «подстраховок» и предопределили в конечном счете печальную судьбу не только Морозова, но и всей Российской империи. Последовавшая февральская революция свидетельствует о плодотворности практики использования старообрядцев, продемонстрировавших управляемость и «завязанность» на интересах Англии: «Старообрядец Гучков был военным министром и главой кадровой чистки русской армии. Старообрядец Авксентьев был министром внутренних дел. Да и сам февральский переворот во многом был успешным из-за отказа казаков-старообрядцев разгонять демонстрации. Связь с казаками поддерживалась через большевика Бонч-Бруевича»{751}.

Не менее показательна концепция Галковского, касающаяся интерпретации в «теории заговора» роли евреев. По мнению автора, бессмысленно говорить о каком-либо даже потенциальном еврейском заговоре, если учитывать конкретное соотношение возможностей еврейского этноса и тех социальных систем, на которые он, якобы, покушался. Соотношение это не в пользу «сионских мудрецов». «Голая» этничность всегда проигрывает сложным социальным системам (государствам, империям), так как лишена вариативности, «запаса прочности» при решении долговременных, стратегических задач. Реальность же состоит в том, что еврейский этнос нужно понимать не как субъект «теории заговора», но в качестве его объекта. Примеры конспирологического использования евреев весьма многочисленны и не ограничены действиями лишь английской империи. Так, в России была проведена операция по «созданию хазар»: «В XIX веке аппарат Российской империи решил в утилитарных целях (“разделяй и властвуй”) выделить в быстро консолидирующемся еврействе группу крымских евреев-караимов. Тут же инициативные ренегаты из числа польско-литовских евреев записались в выдуманное сословие и стали писать фантастические документы о будто бы трёхтысячелетней истории мирового караимства»{752}. Возникновение концепции «мирового еврейского заговора» совпадает по времени с ожесточённой борьбой европейских государств за мировую гегемонию. В ходе этой борьбы конспирологические схемы, акцентирующие внимание на «еврейском заговоре», служили средством маскировки. Возникает поразительный эффект: сама конспирология конспирологична по своему происхождению.

Галковский обращает внимание на фигуры конспирологов, разрабатывавших еврейский вектор «теории заговора»: «Кто же такой Дуглас Рид? Кадровый сотрудник Интеллидженс Сервис, мастер чёрного пиара, ведущий сотрудник лондонской “Таймс”. Специализировался на антинацистской пропаганде. После Второй мировой войны по приказу начальства сделал оборот на 180 градусов и занялся разоблачением “мирового жидомасонского заговора”. В полном соответствии с приёмами геббельсовской пропаганды»{753}. Противодействие английским планам оказывали США, что можно увидеть по американской борьбе с «антисемитизмом», то есть пропагандистской формой «еврейской теории заговора». Возвращаясь к российским реалиям, Галковский говорит о намеренном внедрении в русское сознание именно биологической версии конспирологии. Началом послужила деятельность С. Нилуса, «разоблачившего» заговор «сионских мудрецов». Характерно, отмечает автор, что сам Нилус благополучно продолжал жить в России и после октября 1917 года, избежав вроде бы неотвратимой мести со стороны победившего еврейства, когда были приняты жесткие законы, преследующие антисемитизм. Подобная лояльность не может объясняться иначе, чем защитой подлинных инспираторов октябрьского переворота. И Рид, и Нилус выполняли задание одной и той же структуры, работая на обеспечение информационной безопасности Англии: «Сказками о мировом цыганском заговоре отвлекали внимание от реального сверхгосударства, контролирующего четверть мирового шара и одну треть мировых финансовых ресурсов»{754}.

Но «операция прикрытия», несмотря на всю изощрённость «английских мудрецов», не смогла в полной мере выполнить все поставленные задачи, и вот почему. Во-первых, качественные изменения происходят в информационном пространстве. При стремительном увеличении объёма самой информации — возникают её альтернативные каналы передачи. В этой ситуации практически невозможно контролировать поток информации, создавать «правильные» образы действительности. То, что осуществлялось по технологиям XIX-XX столетий, бессмысленно копировать в XXI веке. Во-вторых, сама Англия испытала и испытывает мощное давление со стороны своей бывшей колонии — США. Используя «родительский опыт» в информационной войне, американцы сумели добиться разрушения колониальной системы — одного из столпов могущества Британской империи. Сделано это было во многом благодаря мощной информационной атаке, создавшей негативные образы «империализма» и «колониальной эксплуатации». В-третьих, создание государства Израиль наглядно продемонстрировало относительность тезиса о «еврейском мировом заговоре». Само существование еврейского государства невозможно без американского протектората, прагматическая природа которого не исключает и закрытие «израильского проекта». В этом отношении судьба ближневосточного образования схожа с судьбой его африканского аналога, Родезии, прекратившей своё существование по причинам скорее внешним, чем внутренним: «Не нужно обладать особыми познаниями в политологии, чтобы понять, что история независимого Израиля может прерваться так же быстро и так же трагично, как история парадоксального расистского антиколониального государства на юге Африки»{755}. Израиль как этническое государство обладает «ахиллесовой пятой» всех этнических общностей — нацеленностью на решение тактических задач при отсутствии стратегического видения проблем. К этому добавляется высокая вероятность стать объектом международной политики со стороны высокоорганизованных обществ, для которых этнические общности служат материалом в опосредованной борьбе с иными социальными гегемонами. Итак, перед нами конспирологическая модель, наглядно демонстрирующая переход от натуралистической «теории заговора» к социально ориентированной. Если в случае Дугина наблюдается эволюционный процесс, осложнённый натуралистическим источником его развития, то во втором случае мы становимся свидетелями осознанного отказа от биологических вариантов «теории заговора», которые сами приобретают черты конспирологии.