Читать онлайн ««Теория заговора». Историко-философский очерк». Страница 100

В первую очередь следует назвать вышедший в 1977 г. роман-хронику Е. Иванова «Негромкий выстрел». Как можно заметить, его автор претендует на документально-объективный характер изложения. Сюжетная канва произведения строится на непосредственно предшествующих началу Первой мировой войны событиях. Подробно описываются сложные политические интриги, большинство действующих лиц романа являются реальными историческими личностями, что также усиливает правдоподобие повествования.

Масонство в романе получает двойственную трактовку. С одной стороны, оно является орудием международной борьбы. Так, Вильгельм II пытается использовать влияние масонства на политические процессы в странах, являющихся потенциальными соперниками Германии. «Я полагаю, — властно обратился Вильгельм к своему брату, — что ты должен направить деятельность своих масонов таким образом, дабы они принесли пользу германской идее, подрывая изнутри славянские и галльские государства. Прежде всего Россию!»{692} Продолжением этой линии является сюжетная ветвь о «шпионской» деятельности масонства в России, которое оказывается тесно связанным с германской и австро-венгерской разведкой. Именно предательством масонов автор объясняет как разоблачение полковника Редля — одного из самых ценных агентов русской разведки, так и ряд неудач русской армии в войне. В романе большое место занимает описание масонских атрибутов и символики, что отражает, безусловно, высокий интерес к подобной стороне деятельности «тайных обществ». Таинственность ритуалов «вольных каменщиков» вполне сочетается с их подрывной сутью и ещё раз убеждает читателя, уже на образном уровне, что масонство следует понимать и воспринимать как абсолютно негативную силу.

С другой стороны, нам предлагается версия о политическом заговоре в самом масонском ордене, направленном на свержение династии Романовых. Данный аспект романа практически полностью совпадает с конспирологическими моделями как дореволюционных, так и, особенно, эмигрантских авторов. Даётся информация об организации масонством Французской революции, уже в XX столетии «вольные каменщики» объявляются причастными к свержению монархии в Португалии, младотурецкой революции. Масонство трактуется как интернациональное объединение, ставящее своей целью уничтожение национальных государств. «Мы должны соединить усилия независимо от партий, к которым принадлежим, независимо от государств, в которых держим наше имущество и на языках, которых мы говорим. В полной тайне и вооружась именем бога, не жалея средств и сил, мы должны свергать монархии»{693}, — наставляет в романе своих братьев известный масон Кедрин.

Стремясь в какой-то степени отразить и идеологические установки, иначе читательские симпатии окажутся на стороне «прогнившего самодержавия» — жертвы масонского вероломства, Е. Иванов с большой диалектической изобретательностью пытается противопоставить масонов большевикам. Прежде всего заявляется о патологическом страхе масонов перед PC ДПР. Оценка Кедриным ситуации после революции 1905 г. описывается следующим образом: «Большевики, которых Кедрин люто ненавидел и боялся, поскольку они, по его мнению, были главной причиной смуты среди рабочего сословия, сидели по тюрьмам или мёрзли по сибирским ссылкам»{694}.

Проникает «теория заговора» и в художественные тексты, имеющие отдалённое отношение к конспирологической проблематике. Мы имеем в виду такое непростое явление, как «советская фантастика». Израильский литературовед М. Каганская предлагает под «конспирологическим углом» рассмотреть эволюцию советской фантастической прозы. Для начала она разделяет её на два потока: книги братьев Стругацких и «ефремовская школа» в фантастике. Первым присуще обращение к морально-этической стороне: «Идейный комплекс Стругацких можно условно назвать “комплексом 56-го года” с его неизжитым шоком тоталитаризма (не только советского), подчёркнутым пиететом к “непреходящим ценностям” нравственности и культуры, постоянным болезненным ощущениям угрозы, нависшей в XX веке и над культурой, и над самим существованием человека»{695}. В творчестве И. А. Ефремова автор усматривает иное «болезненное ощущение угрозы». Каганская считает, что увлечённость Ефремова антропологией и историософией привела его к дуальному восприятию мира: добро ассоциируется у него с греко-индийской ойкуменой, а зло — с ближневосточными и дальневосточными регионами. Из этого следуют антихристианские и антииудейские тенденции в его книгах, «типологически совпадающие с протонацистской теософской гностикой»{696}.

Уже после смерти Ефремова в 1972 году возникает «ефремовская школа» в советской фантастике, которая, по мнению Каганской, делала всё, чтобы нивелировать свою «советскость». Помимо оккультизма и «протонацистской теософской гностики», представители этой школы активно использовали конспирологические мотивы. В качестве образца предлагается проанализировать повесть В. Назарова «Синайское яблоко». В далёком будущем на планету Свилу прибывает Инспектор Службы Безопасности 8-го Галактического района И. Шанин. Цель его путешествия — попытка разобраться с социально-политической ситуацией, сложившейся на планете, где уже сто пятьдесят лет находится у власти диктатор Оксиген Аш, носящий громкий титул «Великого Кормчего». Население Свилы живёт в атмосфере неослабевающего «культа личности» Аша. Ему принадлежат все решения, даже касающиеся таких мелочей, как время включения ночных фонарей. Тоталитарная власть постепенно расшатывается, в обществе возникает брожение, которое грозит обернуться революцией и гражданской войной. Шанин должен пресечь кровавый вариант развития событий. Но неожиданно перед ним открывается истина — беспощадный диктатор Оксиген Аш вовсе не стоит у руля общества. Весь пышный тоталитарный антураж призван скрыть подлинных правителей Свилы — Орден проницательных, которые намеренно всячески раздувают культ «Великого Кормчего», незримо направляя все его действия. У членов «тайного общества» есть свой опознавательный знак: «три треугольника, сложенные вместе» — осторожная аллюзия на Звезду Давида. В этом отношении «жестокий диктатор» Оксиген Аш вместе со всем населением планеты является жертвой народа отнюдь не фантастического происхождения. Можно согласиться со словами Каганской по поводу конспирологического подтекста повести Назарова: «Печальная судьба человечества, неосторожно вкусившего от ядовитых иудейских плодов просвещения — вот “метафизический” смысл и мораль повести Вяч. Назарова»{697}.

Ещё более экзотический образец фантастической «теории заговора» обнаруживается в романе В. Щербакова «Чаша бурь». Роман начинается с переписки Владимира Санина — главного героя, археолога, с таинственной Ириной. В ходе общения загадочная незнакомка плавно подводит героя к пониманию того, что среда обитания разума не ограничивается нашей планетой. Представители высокоразвитой космической цивилизации несколько раз пытались установить связь с землянами. Но все экспедиции или бесследно пропадали, или гибли в результате неустановленных причин. Одна из таких катастроф осталась в истории как феномен Тунгусского метеорита. Естественно, взорвавшимся космическим телом был звездолёт инопланетян. Необходимо выявить причины столь фатального невезения.

И главный герой приступает к исследованиям, уводящим его далеко от классической археологии. Подлинное «понимание истории» доказывает истинность преданий об Атлантиде, которая стала жертвой геокосмической катастрофы. Высокоразвитые жители затопленного материка сумели эвакуироваться на другие планеты. И уже с других краёв Вселенной продолжали наблюдать за своей покинутой родиной. Но космические эмигранты были вовсе не единым «цивилизационным потоком». Часть, освоившая планету Этрурия, всячески стремилась помочь своим земным собратьям. Атланты — представители другой ветви древней цивилизации, выполняли иную программу.

Постепенно перед Саниным раскрывается картина глобального космического противостояния, земная история оказывается инспирированной зловредными атлантами. Они постоянно пытаются перемешать народы, лишая их исторической памяти — ключа, открывающего дверь в прошлое. Герой постигает, например, тот факт, что этруски, внесшие столь многое в развитие римской цивилизации, есть предки славян, русских. Доказательством тому становится лингвистический анализ самого названия народа. Именно этруски закладывают социокультурный фундамент, послуживший основой могущества Римской империи: горное дело, театр, якорь, музыкальные инструменты и многое другое. Но Римская империя, пронизанная агентурой атлантов, изменяет своим учителям, превратившись в орудие их неуёмной экспансии, пойдя путём порабощения и уничтожения народов, которые сохранили древние знания.