Читать онлайн «Мир позавчера. Чему нас могут научить люди, до сих пор живущие в каменном веке». Страница 97

Конечно, в последние столетия в иудеохристианском мире эта тенденция обратилась вспять и религия в гораздо меньшей мере, чем раньше, является служанкой государства. Политики и правящие классы теперь используют другие средства, а не утверждение божественности власти, для принуждения всех нас, крестьян сегодняшнего дня. Однако взаимное проникновение религии и государственной власти сохраняется в некоторых мусульманских странах, Израиле и (до недавнего времени) в Японии и Италии. Даже в Соединенных Штатах Бог присутствует на денежных купюрах, а официальные капелланы — в Конгрессе и в армии, и каждый американский президент (независимо от того, республиканец он или демократ) завершает свои речи словами “Да благословит Бог Америку”.

Еще одной функцией религии, отсутствующей в малочисленных сообществах, но чрезвычайно важной в государственных обществах, является установление моральных правил поведения в отношении чужаков. Все основные мировые религии учат тому, что правильно, а что — нет и как человек должен себя вести. Однако эта связь между религией и моралью слаба или вовсе отсутствует (особенно в том, что касается обращения с чужаками) в новогвинейских сообществах, с которыми я имел дело. Напротив, социальные обязательства там очень сильно зависят от взаимоотношений. Поскольку в группу или в племя входит только несколько дюжин или сотен индивидов соответственно, каждый знает каждого и каждый знает все об отношениях всех друг с другом. Человек имеет различные обязательства по отношению к разным кровным родственникам, к тем, с кем породнился вследствие брака, к членам собственного клана и к соседям, принадлежащим к другим кланам.

Эти взаимоотношения определяют, например, можете ли вы обратиться к человеку по имени, вступить с ним в брак, потребовать, чтобы с вами поделились пищей или предоставили кров. Если вы вступаете в драку с другим членом вашего племени, ваши соплеменники, состоящие в родстве с вами обоими или по крайней мере хорошо знакомые с вами, бросятся вас разнимать. Проблемы мирного поведения в отношении незнакомца не возникает, потому что незнакомец может быть только членом враждебного племени. Если вам случится встретить чужака в лесу, вы, конечно, попытаетесь убить его или убежать; привычный нам обычай поздороваться и вступить в дружелюбный разговор был бы самоубийственным.

Таким образом, примерно 7500 лет назад, когда некоторые племенные сообщества развились в вождества, состоящие из тысяч индивидов — гораздо большего числа, чем отдельный человек мог бы знать по имени и в лицо, — возникла новая большая проблема: угроза потенциальной нестабильности, потому что старые племенные правила поведения больше не годились. Если вы встречали незнакомого вам члена того же вождества и, в соответствии с племенными правилами, вступали с ним в схватку, то начинались беспорядки — ваши родственники вступались за вас, а его — за него. Смерть одного из участников влекла кровную месть: родственники убитого пытались убить кого-то из родственников убийцы. Что могло спасти общество от краха в непрерывной оргии распрей и убийств из мести?

Решением этой дилеммы стал порядок, принятый в нашем собственном обществе, но который был известен и всем вождествам и ранним государствам, о которых мы имеем информацию. Правила миролюбия распространились на всех членов общества независимо от того, знаком ли вам человек, с которым вы столкнулись, или нет. Эти правила подкреплялись политическими лидерами (вождями или царями) и их агентами; освящение правил стало новой функцией религии. Считалось, что создателями законов, кодифицированных в виде формальных установлений морали, являются боги или иные сверхъестественные сущности. Людей с детства учили подчиняться этим правилам и ожидать сурового наказания в случае их нарушения (потому что теперь нападение на другого человека стало рассматриваться и как оскорбление богов). Наглядными примерами, знакомыми иудеям и христианам, являются десять заповедей.

В последнее время в светских обществах правила морального поведения вышли за пределы своего религиозного происхождения. Причины того, почему атеисты, как и многие верующие, теперь не убивают своих врагов, вытекают из ценностей, принятых в обществе, и из страха перед суровой рукой закона, а не перед гневом божьим. Однако со времени расцвета вождеств до недавнего появления светских государств религия освящала правила поведения, позволявшие людям гармонично сосуществовать в многолюдных обществах, где постоянно приходится иметь дело с незнакомцами. Функция религии, заключающаяся в том, что она позволяла чужакам мирно сосуществовать, и ее функция по обучению масс подчинению политическим лидерам есть два постоянно обсуждаемых аспекта роли религии в поддержании общественного порядка. Как цинично заметил Вольтер, “если бы Бога не существовало, его следовало бы выдумать”. В зависимости от взглядов индивида, эти роли религии рассматриваются или как позитивные (способствующие социальной гармонии), или как негативные (способствующие эксплуатации масс деспотической элитой).

Другая проблема, вставшая перед появившимися вождествами и государствами и не существовавшая в предшествующей истории групп и племен, касалась войн. Поскольку для определения правил поведения племена используют отношения кровного родства или родства в результате брака, а не религию, у человека не возникает моральной проблемы, когда он убивает члена другого племени, с которым у него нет отношений. Однако раз государство использует религию для того, чтобы требовать миролюбия от своих граждан, не связанных узами родства и знакомства, как может государство убедить своих подданных отбросить эти предписания во время войны? Государства разрешают и даже требуют, чтобы их граждане грабили и убивали граждан других государств, которым объявлена война. После того как на протяжении 18 лет государство учило мальчика заповеди “не убий”, может ли оно развернуться на 180 градусов и потребовать: “при таких-то обстоятельствах ты должен убивать”? И не возникнет ли тут опасность, что солдаты безнадежно запутаются и станут убивать не тех (например, собственных сограждан) ?

Снова и в современной, и в древней истории на помощь приходит религия с новой функцией. Десять заповедей приложимы только к поведению в отношении сограждан по вождеству или государству. Большинство религий претендует на монополию на истину и утверждает, что все остальные религии ложны. И в прошлом, и очень часто теперь людей учат тому, что они не только могут, но и обязаны грабить и убивать последователей неправильной религии. Такова темная сторона всех благородных патриотических призывов сражаться за Бога и отчизну: por Dios y por Espana, Gott mit uns и т. д. Ни в коей мере не уменьшает вины современных религиозных фанатиков-убийц тот факт, что они — наследники долгой и широко распространенной отвратительной традиции.

Ветхий Завет Библии полон призывов к жестокому обращению с язычниками. В книге Второзаконие израильтянам прямо вменяется в обязанность массовое истребление врагов:

А в городах сих народов, которых Господь Бог твой дает тебе во владение, не оставляй в живых ни одной души, но предай их заклятию: Хеттеев и Аморреев, и Хананеев, и Ферезеев, и Евеев, и Иевусеев, [и Гергесеев,] как повелел тебе Господь Бог твой, дабы они не научили вас делать такие же мерзости, какие они делали для богов своих, и дабы вы не грешили пред Господом Богом вашим[18].

Книга Иисуса Навина описывает его подвиги при выполнении этих инструкций: он перебил население более чем четырехсот городов.

Талмуд, книга раввинских комментариев, анализирует потенциальную двусмысленность, вытекающую из противоречия между двумя принципами: “не убий [верующих в твоего собственного Бога]” и “убий [верующих в других богов]”. Например, по словам одного из комментаторов, иудей виновен в убийстве, если он намеренно убивает соплеменника-иудея, невиновен, если он намеренно убивает неиудея, и также невиновен, если убивает иудея, бросив камень в группу людей, состоящую из девяти иудеев и одного язычника (ведь он мог целиться именно в этого единственного язычника).

По справедливости нужно отметить, что такой взгляд более характерен для Ветхого Завета, чем для Нового, моральные принципы которого далеко продвинулись в направлении одинакового отношения ко всем людям — по крайней мере, в теории. Однако на практике, конечно, наиболее страшные примеры геноцида в истории были осуществлены европейскими колонизаторами-христианами, истреблявшими неевропейцев, морально оправдывая это как Новым, так и Ветхим Заветом.