Читать онлайн «Социология. Учебник». Страница 57

Девиация значительно более широко распространена, чем свидетельствуют официальные статистические данные. В полицию часто не сообщают о злоупотреблении наркотиками, уклонении от уплаты налогов и даже о крупных кражах. При обследовании жителей Нью-Йорка 99 процентов респондентов признались в том, что они совершили один или более незаконных поступков, например, занимались воровством в магазинах. Лишь очень немногие из этих правонарушений попали в поле зрения полиции или судов (Уоллерстайн, Уайл, 1947).

Влияет ли принадлежность к определенному общественному классу на склонность к преступным действиям? Исследование почти 2000 человек свидетельствует о том, что существует лишь очень незначительная корреляция (если она вообще существует) между принадлежностью человека к какому-либо общественному классу (определяемому с точки зрения дохода, рода, занятий и образования) и вероятностью совершения им некоторых преступлений в течение последних пяти лет (Титтл, Виллемез, 1977) (табл. 7–4).

Мы уже знаем, что не все девиантные поступки считаются девиантными. Это подтверждает мысль сторонников теории «наклеивания ярлыков» о том, что во многих случаях «девиантное поведение» не рассматривается как девиантное. Они также отмечают, что иногда людей арестовывают и даже наказывают за «девиантные» поступки, которых они не совершали. Пилявин и Бриар (1964) обследовали деятельность полиции в одном из городов Западной Америки. Было выявлено, что, даже имея дело с одинаковыми правонарушениями, сотрудники полиции чаще арестовывали людей, одежда, походка и манеры поведения которых вызывали у них раздражение.

Таблица 7–4. Преступность и общественный класс. Процентное соотношение белых мужчин, которые признают себя виновными в совершении преступлений в течение последних пяти лет (в %)

Переход от оценки поступка как девиантного к «наклеиванию» ярлыка девианта на человека обычно осуществляется в результате своего рода обработки информации о его поведении. Как правило, эту «обработку» выполняет какое-либо учреждение. В психиатрических больницах диагнозы людям, страдающим умственными расстройствами, ставят с помощью некоторой диагностики, а суды выносят приговоры лицам, совершившим преступление. В обоих случаях наблюдается один и тот же результат: на человека «наклеивают ярлык» девианта, если он болен или ему предъявлено обвинение. В этих случаях следует учитывать также слабую связь между официальным определением индивидуума как девианта и реальным совершением девиантных поступков. Это проявляется особенно наглядно, когда людям навешиваются ярлыки психически больных. Поразительные результаты были получены в результате исследования, проведенного Л. Л. Розенхэном (1973). Он решил проследить, что же происходит, когда нормального человека помещают в психиатрическую лечебницу. Розенхэн и семь других псевдопациентов легли в разные психиатрические больницы с жалобами, что их «преследуют какие-то голоса». После того как они были помещены в клиники (под фальшивыми фамилиями), у них сразу же прекратились симптомы «ненормальности». Они стали убеждать медперсонал в том, что они нормальны. Большинству псевдопациентов был поставлен диагноз шизофрения. Они находились в больницах около 19 дней, и ни один из врачей не догадался об обмане. Его заподозрили лишь некоторые другие пациенты.

В течение первых трех дней пребывания в больнице 35 пациентов (всего в ней насчитывалось 118 пациентов) высказали свои подозрения, а некоторые были твердо убеждены в своей правоте. «Вы не психически больной человек. Вы журналист или профессор. (Псевдопациенты тратили много времени на запись своих наблюдений.) Вы контролируете деятельность врачей». Хотя псевдопациент настойчиво внушал другим больным, что он мучился до поступления в больницу, а теперь чувствует себя отлично, некоторые продолжали считать его абсолютно нормальным вплоть до выписки.

Но поскольку их признали шизофрениками, псевдопациенты никак не могли избавиться от этого ярлыка. (Вполне возможно, что некоторые из медицинского персонала понимали, что их обманули, но, стараясь не ударить в грязь лицом, не решались признать ошибочность первоначально поставленного диагноза.)

На втором этапе эксперимента сотрудникам больницы (психиатрам, медицинским сестрам и т. д.) сообщили, что в течение ближайших трех месяцев в больницу могут поступить псевдобольные. Всем сотрудникам было поручено тщательно обследовать каждого больного, помещенного в палату, и выявлять случаи обмана. Из 193 пациентов, поступивших для лечения психических заболеваний, 41 человек был признан нормальным по крайней мере одним врачом. Но в действительности на этот раз среди пациентов не было ни одного псевдобольного. Как заключает Розенхэн, «любая процедура установления диагноза, которая приводит к массовым ошибкам подобного рода, недопустима в медицине» (с. 252).

Часто процесс признания человека девиантом продолжается довольно длительное время. Например, малолетние преступники могут быть выявлены в школе, затем ими занимается полиция, после этого против них возбуждаются дела в судах для несовершеннолетних, и, наконец, их направляют в исправительные колонии (Шур, 1971). Однако иногда этот процесс отличается меньшей формальностью. Для нас стало привычным стереотипом понятие о неком «безумном гении». Мысль о том, что творчество и психическая неустойчивость каким-то образом связаны между собой, возникла под влиянием романтической литературы XIX в., в которой прославлялось своенравное поведение, и «безумный гений» считался скорее положительным, чем отрицательным героем. Сами «безумные гении» часто использовали такое отношение к себе, создавая свой романтический образ (Беккер, 1978).

В настоящее время средства массовой информации играют основную роль в формировании критериев оценки девиантного поведения. Когда Патриция Херст была похищена в 1974 г., пресса была единственным источником информации в течение многих месяцев, предшествовавших ее обнаружению и аресту по обвинению в ограблении банка. Многие американцы были уверены в ее виновности задолго до того, как она предстала перед судом; в какой-то мере общественное мнение о ней сложилось под влиянием средств массовой информации, представивших ее как «избалованного ребенка из богатой семьи», и этот образ вызвал раздражение большинства населения.

Стигмой называется какой-либо порок, свойственный человеку или группе; люди, отмеченные этим пороком, подвергаются наказанию, изоляции или унижениям со стороны окружающих. Если человек считается девиантом, он в какой-то мере может быть наказан. Наказание может быть сравнительно мягким — порой люди просто проявляют холодное равнодушие по отношению к девианту; оно может быть и суровым: помещение в психиатрическую больницу или тюрьму. Другие виды стигмы относятся к людям с физическими дефектами. Например, слепые и калеки не подвергаются обычным видам наказания, но с ними обращаются не так, как с нормальными людьми. Девочка, лишенная одной ноги, вспоминает, что люди всегда бросались к ней на помощь, когда она падала, катаясь на роликовом коньке: «Они относились ко мне не так, как к обычным людям, падающим во время катания на роликовых коньках. Они были уверены в том, что я падаю только потому, что я беспомощная калека» (Гоффман, 1963, с. 16). Эта тенденция проявляется в том, что люди недооценивают или переоценивают возможности человека, отмеченного стигмой. Например, считается, что преступники читают только детективные романы в дешевой обложке. Если же они читают книги Симоны де Бовуар или Лоренса Дурреля, их считают необычными (Гоффман, 1963). Кроме того, следует отметить, что так называемые нормальные люди не церемонятся с личностью «клейменых».

Когда человека признают девиантом и обращаются с ним соответствующим образом, как он реагирует на это? Считает ли себя приговоренный к смертной казни в большей степени девиантом, чем тот, на кого навешен ярлык гомосексуалиста? Ответ на этот вопрос определяется тем, в какой мере человек согласен с мнением окружающих. Шур (1971) назвал процесс «вживания» в образ девианта ролевым поглощением. Согласно его точке зрения, ролевое поглощение является конечным этапом процесса развития девиантного поведения. Степень этого поглощения обусловлена главным образом отношением других людей к человеку, который считается девиантом.

Филлипс (1963) исследовал, как люди реагируют, когда узнают, что кто-то обратился за помощью к психиатру. Несколько сот взрослых людей получили карточки с описанием поведения пяти человек: параноидного шизофреника; обычного шизофреника; встревоженного и удрученного человека; пациента, которого мучили страхи, человека с нормальной психикой. Наряду с этим сообщалась информация о том, в какой помощи нуждался каждый из них, — лечении в психиатрической больнице, консультации психиатра, беседе со священником и т. п. Филлипс обнаружил, что люди предпочитали иметь дело с теми, кто не нуждался в психиатрической помощи, независимо от характера и степени заболевания человека. Здоровый человек, который лечился в психиатрической больнице, воспринимался более отрицательно, чем душевнобольной, который вообще не стремился к получению медицинской помощи.